Мой темный Ромео - Паркер С. Хантингтон

Ромео Коста: НА СТАВКЕ?

Олли фБ: @ZachSun, твой талант в копирайтинге пропадает впустую.

Ромео Коста: Повторяю: НА СТАВКЕ?

Олли фБ: Ты удивишься, как часто я попадаю впросак из-за контента, который рассылаю.

Ромео Коста: Что-то мне подсказывает, что я вовсе не удивлюсь.

Олли фБ: Значит, младшая Таунсенд несвободна?

Ромео Коста: МЛАДШАЯ ТАУНСЕНД ЕЩЕ УЧИТСЯ В ГРЕБАНОМ КОЛЛЕДЖЕ.

Олли фБ: Мне неприятно это говорить, Коста, но ты всегда был ханжой. Правда, Зак?

Зак Сан вышел из чата.

Ромео Коста вышел из чата.

Олли фБ: Какой драматизм. Ставлю свою пятую яхту на то, что девчонке уже исполнилось восемнадцать.

Глава 26

= Ромео =

Даллас Таунсенд напоминала мне феникса, восставшего из пепла ее дурных решений. Источник вдохновения для бездельничающих масс.

В сегодняшнем эпизоде Печенька напилась до потери сознания. С тех пор как я сообщил ей трагическую новость о предстоящем свадебном путешествии, она лакала шампанское, невнятно благодаря гостей и зигзагами шатаясь по залу.

Если не брать во внимание ее привлекательную внешность, то мне доводилось видеть офисную мебель, с которой приятнее проводить время, чем с ней.

Ситуацию усугубляло еще и то, что она опозорила нас обоих, по всей видимости, выпустив свою внутреннюю пьяную тетку с рождественского застолья, тараторившую достаточно громко, чтобы ее было слышно на Южном полюсе.

Ее семья не вмешивалась в это представление. Шеп занимался делами, а Наташа посвятила все свои силы поиску подходящей пары для другого опасного создания, которое породила.

А Фрэнклин… Фрэнклин прекрасно знала, как сильно пьяна Даллас. Она допустила это, зная, что я не переношу публичные скандалы.

То, что мне удалось погрузить Печеньку на борт моего частного самолета, не лишившись при этом глаза, – самое настоящее чудо. Мы летели в Париж, а уровень радостного предвкушения застыл где-то между трехдневным математическим марафоном и похоронами.

– Кажется, меня сейчас стошнит, – объявила Даллас, хватаясь за живот. Она все еще была в свадебном платье, а ее лицо стало таким зеленым, каким мог похвастаться только Гринч.

– Потрясающе. – Я перевернул страницу газеты.

Она застонала, откинув голову на подголовник.

– Я почти уверена, что меня вот-вот вырвет прямо на платье.

Судя по всему, у нее алкогольное отравление. А я-то думал, что, выбрав непривлекательных пилотов за шестьдесят, гарантирую, что полет пройдет без происшествий.

Я бегло просмотрел страницу и перешел к следующей.

– Незачем описывать свою жизнь вслух. Правда, мне все равно.

– Ты что, даже не поможешь?

– Нет.

– Ладно. Видимо, тогда просто заблюю весь твой частный самолет, чтобы он вонял до скончания века.

Я со стоном встал со своего кресла, взял ее на руки, как новобрачную, и понес в уборную. Она обмякла в моих руках. Я задумался, не стоит ли развернуться и отвезти ее в больницу.

А потом Печенька со своим фирменным нытьем стала раздавать указания.

– Обязательно собери все мои волосы, чтобы к ним ничего не прилипло… о, и платье. Сними с меня платье. – Эта претензия на исключительность. Это дерзость. Слепая вера в то, что мир что-то ей должен. Все с ней нормально.

– В следующий раз постарайся не напиваться так, будто от этого зависит будущее нации. – Я положил ее на пол, не доходя до туалета, перевернул на живот и начал расстегивать платье. А снимать пришлось много чего. Она просто утопала в ткани. Мне потребовалось десять минут, чтобы расправиться со всеми пуговицами, молниями и оборками.

Даллас, оставаясь верна себе, ерзала, хватаясь за тонкий ковер.

– Быстрее! Я больше не могу сдерживаться.

– Все в порядке? – Стюардесса высунулась из кухни, где подготавливала свежие фрукты и коктейли «Мимозы». Наверное, с ее ракурса казалось, будто я сражаюсь с диким кабаном.

– Да.

– Прошу прощения, сэр, но непохоже, что…

– Я плачу тебе за то, чтобы ты глазела или чистила туалеты и готовила закуски? И раз уж мы об этом заговорили, выброси «Мимозы». Меньше всего моей жене нужно еще больше алкоголя в крови.

Все мои сотрудники до единого подписали соглашение о неразглашении. Очень удобное соглашение, учитывая, что мне недоставало хороших манер, если только мне в лицо не был направлен микрофон репортеров «Блумберг Финанс».

Когда Даллас наконец вылезла из платья и осталась в одном только бежевом бюстгальтере без бретелей и стрингах в тон, я снял с ее запястья резинку и попытался завязать ей волосы.

– Нет времени! – В суматохе она врезала мне в лицо. – Мне нужно проблеваться.

Я потащил ее в туалет, поднял крышку унитаза и собрал ее волосы одной рукой, пока второй придерживал ее саму. Ее начало рвать во все стороны.

Пока я стоял над ней, держа ей голову, чтобы она не сломала спину и не погрузила меня в мир юридических страданий, то задавался вопросом: какой идиот женился на такой женщине?

Обычно я был рационален. Что же, черт возьми, навело меня на мысль, будто это хорошая идея? Даже желание насолить Мэдисону Лихту не было достаточно веской причиной. Печенька – человеческое воплощение урагана шестой категории. Уничтожает все, к чему ни прикоснется.

Опустошив желудок за несколько минут, она свернулась калачиком на полу и обняла унитаз. По ее щекам текли слезы. Оттенок кожи сменился с зеленого на мертвенно-бледный. Я вышел из туалета, чтобы принести ей воду и обезболивающее, просто потому, что не хотел, чтобы нашей следующей остановкой стало отделение неотложной помощи в ирландской больнице. Она приняла мои подношения без благодарности. Проглотила таблетки и бросила на меня сердитый взгляд.

– Почему ты не принес зубную щетку и пасту?

– По той же причине, по которой не набрал тебе ванну и не подстриг ногти на ногах. Я тебе не служанка. – Я выбросил пустую бутылку из-под воды в мусорное ведро. Даже Оливер не видел такой заботы, когда заявился ко мне на порог пьяным в стельку после приглашения в Порселлианский клуб Гарварда.

Даллас хмуро посмотрела на меня покрасневшими глазами, все так же сидя на полу.

– У меня воняет изо рта.

– В остальном ты тоже не особо привлекательна.

– Зубную щетку.

– Ну и манеры, – парировал я таким же грубым тоном.

– Иди ты в задницу. – Возможно, она считала это шагом вперед, раз уж, говоря это, не выцарапала мне глаза.

– К сожалению, откажусь. Буду читать «Уолл Стрит Джорнал» снаружи. – Я пошел прочь.

– Это все ты виноват! – крикнула она мне в спину. – Если бы не ты, я бы не напилась. – Я не сбавлял шага. – Ох, ладно. Пожалуйста,