Распорядительница гарема - Данта Игнис

а так как оно было совсем небольшим, то дело пошло быстро. Соскабливая слои грязи и пыли с двух узких столов вдоль стен, я радовалась, ведь они идеально подойдут мне в качестве витрины. Здесь отлично встанут стройные ряды прекрасных букетов, а также на полках над столами. Клиент сможет прохаживаться по лавке и спокойно выбирать то, что понравится. Еще надо достать и отмыть небольшой столик из подсобки. Его можно будет выносить на улицу, ставить под окном и выставлять там самые привлекательные букеты. Я уже видела, как тут все преобразится. Мне чудились толпы улыбчивых покупателей, уносящих с собой охапки дивных цветов.

Дождь за окном заметно усилился и умиротворяющее шумел. Внутри лавки тихо спорилась работа. Вооружившись половой тряпкой, я трижды вымыла пол, пока он не заблестел. Из нашей с ним памяти тут же улетучились жуткие встречи с непутевым Роди. От мысли, что он здесь объявится рано или поздно, сжималось сердце. Как бы я не храбрилась перед Золой, но эта проблема может стать достаточно серьезной для нас. Ходячая злая проблема…

Словно мои неосторожные мысли накликали беду, дверь с шумом распахнулась и стукнулась о стену, напоследок жалобно ухнув. Штукатурка тонкими ручейками посыпалась на свежевымытый пол, а затем на него безжалостно вторглись грязные сапожищи. Я медленно подняла взгляд от мерзких кусков грязи, налипших на обуви пришельца, к его лицу. Роди — собственной персоной, стоял в дверях, чуть пошатываясь и разглядывая меня нахальным взглядом с застывшей в уголке рта нехорошей ухмылкой.

— Какого дьявола происходит в моей лавке?! — неожиданно громко гаркнул Роди и шагнул ко мне, скривив презрительно рожу.

Как будто это не он был мерзким пропоицей, насквозь провонявшим дохлятиной, а я. Зола попятилась назад и прижалась спиной к дальней стене. Я тоже несколько растерялась. Не думала, что наша встреча произойдет так скоро и не успела подготовиться к разговору. Видимо хлынувший с небес дождь заставил этого мужчину искать укрытия в месте, которое совсем недавно служило ему ночлежкой.

— Наводим порядок, — повела я плечом.

— Да мне плевать! — перебил меня Роди. Еще один шаг, и вот он, дышит кислой вонью своего дыхания мне в лицо. — Это моя лавка! Слышишь, поганая прошмандовка!

Ого, и с этим существом я хотела мирно о чем-то договориться, наивная.

— Вот давай только без оскорблений, — твердо сказала я, но меня снова перебили.

— Заткнись! Сначала дочку мою украла, скотина, теперь лавку прибираешь к рукам! Я тебе сейчас эти ручонки-то повырываю… — Роди схватил меня за запястье.

— Не смей! Не смей ее трогать! — с криком между нами втиснулась Зола и заколотила ладошками по невменяемой туше отца.

— Ах ты малолетняя шлюха! А новенький император-то совсем извращенец, любит недоростков вроде тебя. Я всем об этом расскажу. Об этом узнает весь город, — Роди отпустил мою руку и замахнулся на дочку.

Я схватила Золу за плечи и одним ловким движением сдвинула к себе за спину. Роди толкнул меня в грудь и захрипел, что в его случае оказалось смехом.

— А не попробовать ли мне шлюшку императора? — кулак негодяя летел мне в лицо, и я понимала, что увернуться не успею, да и не смогу. Позади меня девочка и стол, а отпрыгнуть в сторону, значит, оставить в руках злодея беззащитную Золу.

Из сплошной стены ливня, в которую превратился дождь на улице, неожиданно вынырнул Нектир. Промокший, но чертовски грозный, он остановился у входа и скрутил пальцы в причудливый жест. Кулак Роди замер в сантиметре от моего лица, а сам непутевый папаша задергался, будто муха, попавшая в паутину.

— Кажется, кто-то забыл свое место? — Нектир медленно подошел к тихо поскуливавшему и трепыхающемуся в невидимых путах Роди. — Или не знаешь, как в этой стране становятся императором?

Нектир повторил свой первый жест и крутанул запястьем. Роди повалился на колени и забился в судорогах. На губах его выступила пена и крупными хлопьями закапала на мой свежевымытый пол.

— Боже, я только что тут все вымыла, — невольно простонала я.

— Ну извини, не я притащил сюда эту мерзость, — усмехнулся Нектир и взглянул на меня. Роди в этот момент облегченно затих и повалился на пол, тяжело дыша. — Зачем ушла из дворца без охраны?

— Я не знала, что тут опасно… — теперь и я понимала, что будь со мной стражники до такого бы не дошло. Не появись Нектир так вовремя и неизвестно чем бы все закончилось. — Спасибо за помощь. Но как ты нашел меня?

— Я всегда знаю, где находятся мои люди, — синие глаза императора блеснули одним ему ведомым чувством.

— Твои люди? — зачем-то переспросила я.

Он оставил этот вопрос без ответа, потому что очухавшийся на полу Роди вдруг прохрипел:

— Это моя лавка. И дочка моя. Не казни, император, дай слово молвить, — мерзкий этот прыщ подполз на коленях к Нектиру и молитвенно сложил руки у груди.

Повелитель изогнул бровь и уставился на нечто, резко сменившее тактику поведения.

— Твоя девка украла мою дочку, а теперь и лавку. Я не виноват, разозлился просто. Несправедливо это.

Я рот приоткрыла от такой залихватской наглости. Ну вы посмотрите-ка на него: обиженный и притесненный. Я поспешила объяснить Нектиру как все было на самом деле:

— Лавка принадлежит Золе, а этот негодяй ее избивал и не кормил, поэтому я…

— Не надо, — остановил меня император. — Я все знаю.

Роди снова выгнуло судорогой. Он прогнулся назад, голова запрокинулась, мелкая дрожь сотрясла все тело.

— Еще раз соврешь мне — умрешь, — пообещал Нектир.

И не знаю, как Роди, но я ему поверила.

— Девочка теперь работает во дворце, лавка ее, а ты здесь больше не покажешься. Никогда, — Нектир обошел вокруг бьющегося в агонии Роди. — Я серьезно. Приблизишься к девочке или лавке — сдохнешь. Маленькое заклятие, которое никто не сможет снять. Впрочем, можешь не верить и попытаться. Уверен, твоя смерть никого не расстроит. А теперь убирайся отсюда.

Роди, которого, видимо, отпустило, торопливо пополз к двери. Ничего больше не говоря, он вывалился на улицу прямо в дождь.

— Была проблема — нет проблемы, — очаровательно улыбнулся мне император.

— Остался только шлейф вони, — я брезгливо поморщилась. К счастью свежий воздух с улицы быстро стирал следы пребывания здесь потерявшего берега алкаша. — Ты сказал