Возвращение домой - Евгения Преображенская

Сия даровала детям Севера необыкновенно тёплое начало лета. Светило расточало жар щедро, страстно. Будто Зоар, не видевший свою богиню долгую тёмную зиму, теперь навёрстывал упущенное. Природа спешила цвести, тянулась к солнцу каждым листом и травинкой.

Но не всем свет и тепло приносили радость в этот день. Окрестности озера оглашали надрывные крики. Казалось, лиственницы, стоящие на карауле вокруг терема, трепетали каждой веточкой. Не пели птицы, затаились звери. Боль и магия – бешеная, злая – заставили всё живое умолкнуть.

Хлопнули двери, ведущие в утробу бани, раздались быстрые шаги. Немолодая растрёпанная женщина подбежала к массивным ступеням терема. На последней проступи она покачнулась, ослабевшие ноги подкосились, – и, не удержавшись, она рухнула на пол. Спрятав лицо в ладони, женщина разразилась беззвучными рыданиями.

Из терема к ней вышел седовласый мужчина. Спустившись, он сел рядом и обнял жену за плечи.

– Всё будет хорошо, – сказал он и повторил ещё несколько раз одно и то же, словно других слов у него не осталось: – Всё будет хорошо…

– Мили уж сутки мучается, – всхлипнула Иарна. – Все воды излила, все силы потратила… Как только на крик хватает? Что будет? Ох, что же будет? Почему мы послушались? Почему не позвали знахарку…

– Она сама чародейка, – скрипнул зубами старый ведьмак. – Расплачивается теперь за гордыню.

– Но дитё-то в чём виновато?.. – Иарна не договорила, слова потонули в рыданиях.

Супруг обнял её, зарывшись лицом в волосы. Он вдыхал аромат усталости, такой горький, но родной, и вспоминал, как пришёл в этот мир их Тонар.

Иарна понесла поздно по здешним обычаям, но роды прошли правильно, хорошо. Тонар будто сам желал поскорее увидеть свет. А сын Мили… Никак не хотел негодник покидать мамку. Что ли не мила ему жизнь?

Одна – за горькими слезами, второй – за злыми мыслями, ведьмаки не заметили появления гостей. Две птицы опустились с небес и, ударившись оземь, превратились в людей. Золотоволосая чародейка даже не поздоровалась с друзьями, которых не видела три десятка лет.

Дженна ещё издали ощутила беду. Она бросилась к бане, где мучилась роженица, оставив позади спутника. У самых дверей дорогу ей преградил мужчина. На миг они оба замерли, во все глаза глядя друг на друга.

– Тонар? – прошептала Дженна, не отдавая себе отчёта в том, что сын ведьмаков не узнал её, а, судя по сжатым кулакам, настроен весьма недружелюбно. – Как же ты похож на дядю…

Тонар поднял густые брови, открыл было рот, но разговор внезапно прервал огромный кабан. Хряк, к величайшему удивлению Тонара, лбом толкнул того в бок, отпихнув с прохода. Чародейка чуть улыбнулась, вспомнив маленького полосатого поросёнка. Тот, похоже, тоже её не забыл.

– Дик! – грозно вскрикнул Тонар, с трудом удержав равновесие. – Свинья неблагодарная!

– Я помочь! Не мешай, – коротко объяснила Дженна, исчезая в бане. – И дверь откройте, нужно больше воздуха…

Лежащая на скамье молодая женщина даже не обернулась к чародейке, закрывая белое лицо руками и мыча. Светлые её волосы и задранная рубаха были мокрыми, точно в бане прошёл ливень. Но воздух дрожал от магии, вот-вот полыхнут бревенчатые стены.

Тонар послушно оставил дверь открытой, и дышать стало легче. Было слышно, как Иарна разразилась плачем. Басовитые голоса Палоша и Сайрона успокаивали её.

– Всё будет хорошо, – твердили оба.

– Всё будет хорошо, – повторила Дженна, положив руки на живот роженицы. – Вот ведь глупые мы, чародейки… Сила твоя идёт в тонкие сферы, а нужно перенаправить в материю… Ты колдуешь, а не рожаешь! – Она вытащила из-под женщины испачканные тряпки, нашла и подстелила чистые. Затем чародейка провела ладонями над круглым животом, будто вырисовывая в воздухе что-то. – Я расправлю нити витали и пущу энергии, как следует…

Женщина взвыла, вскинула руки и схватилась за скамью. Дженна едва не потеряла нити, увидев её лицо: распахнутые бледно-голубые глаза, тонкие хищные черты. Неужели несчастная – дочь волка и мстительницы, дочь врагов? И этот голос…

«…Нет-нет-нет, – услышала Дженна шёпот Ивии Флекси. – Так нельзя… Так не должно было случиться… Это нечестно-нечестно… Да, иногда одной любви недостаточно. Но я не одна. И любовь, которую подарит Луко его дочь, излечит душевные недуги…»

«Невероятны сплетения судеб, – вздохнула про себя Дженна. – Иногда наша любовь не помогает нам, но всё равно важна… для наших детей».

– Ты очень сильная, – ласково зашептала драконица, склонившись над дочерью Луко Лобо. – Вы оба сильные и здоровые… Ребёнок жив, это главное. Он устал, ты устала… Вам больно, но всё получится… Ещё немного помоги мне…

Женщина зажмурилась, откинула голову, показала зубы, будто оскалилась кому-то.

– Правильно, – одобрила Дженна. – Не кричи… не трать силы на крик. Просто дыши… Теперь не дыши и тужься. Хорошо… Вдох, выдох, вдох и задержи дыхание… Тужься…

Солнце поклонилось горизонту, когда новый порыв свежего ветра ворвался в баню, закружил и устремился обратно. Он принёс ожидающим снаружи последний крик матери и первый крик младенца.

– Где ты была все эти годы? – воскликнула Иарна, глядя на то, как Дженна залпом осушила очередную кружку холодного кваса.

– Ох, – только и ответила та, утирая губы. – Вы мне лучше скажите, отчего люди так тяжело дают жизнь? Нет чтобы как птички – яйца нести…

Пока чародейка помогала Милагреш, а потом и малышу, Сайрон коротко пересказал ведьмачьей семье о её странствиях. На переживания сил не осталось, и диковинная история всех отвлекла.

– Вы погостите немного? – вновь обратилась к Дженне Иарна. – Фьёртане надо сообщить. Ты знаешь, что мы скучали?

– И я по вам, – улыбнулась Дженна подруге, её супругу и потерявшему дар речи Тонару. – Дик, значит? – хихикнула она. – По Дику тоже скучала. Как здорово, что все вы живы и здоровы!

– А ты умеешь вовремя появиться, – заметил Палош. – Ходили слухи, что погибли… вы оба.

– Отчасти так и было, – криво ухмыльнулся Сайрон. – Но у Дженны с некоторыми богами свои отношения…

– Не упоминай его в такой вечер, – нахмурилась та.

Сегодня чернорукий жнец не забрал свою жертву, но не стоило его кликать. Первые дни жизни младенца самые опасные. К счастью, измученная мать и ребёнок теперь мирно спали. Остальные домочадцы тоже падали от усталости, но радость встречи не отпускала их.

Они долго сидели за праздничным столом. Палош приготовил