У ночи тысяча глаз - Джоанна Рид

— Но все совсем не так, и ты знаешь это. Я ждал, что ты все ему скажешь, что ты останешься со мной. Но ты не произнесла ни единого слова!

— А я ждала того же от тебя, — вздохнула Этель, — но ты хранил полное молчание. И я решила, что не заслуживаю тебя.

— Не заслуживаешь меня? — Ральф встал и нервно зашагал по комнате. — Я же любил тебя, Этель Макартур. Я так любил тебя, что не мог ничего поделать с собой. Я хотел уехать с тобой, не думая о том, что это может стоить мне моего дома, семьи. А ты стояла, готовая сесть в машину Артура. Что же мне оставалось делать? Упасть на колени и умолять тебя? Что дало бы это унижение?

Да, глупо все получилось, Этель давно поняла это. Они потеряли все — счастье, радость быть вдвоем — только из-за ложно понятой гордости и неумения понять друг друга.

— Я пошла за тобой, — возразила Этель, — я умоляла. Хорошо, слова может были нескладными, но разве нельзя было прочесть все в моих глазах? Только ты оказался слеп… Ты помнишь свои последние слова? Ты сказал: не возвращайся назад. А теперь ты удивляешься, почему я не вернулась и не рассказала тебе о Фредерике. Почему я все это держала в секрете.

Ей так хотелось, чтобы хоть сейчас Ральф понял ее.

И он понял.

— Как же мы были глупы! — задумчиво произнес Ральф, сердясь уже не на Этель, а на судьбу, на свою излишнюю гордость, на все, что сослужило им такую плохую службу и разлучило на долгие годы.

— Да, — печально согласилась с ним Этель, не надеясь, что осознание прошлых ошибок может дать им надежду на будущее. Ведь он собирался жениться и не на ней — на Магдале.

Ральф взял ее за руку и, посмотрев ей прямо в глаза, сказал:

— Давай наконец поймем друг друга. Ты и я. В глазах его было столько любви, что сердце Этель радостно забилось.

Но она боялась поверить в свое счастье.

— Магдала… ведь ты хотел жениться на Магдале.

— Кто это сказал? — улыбнулся Ральф.

— Ты.

— Да нет, — возразил он, — ты сама сделала такой вывод, а я просто молчал. Я никогда не собирался жениться на Магдале Блор. Хотя мы действительно иногда встречались, и она мне нравилась. Но когда появилась ты, я понял то, что всегда подозревал: для меня существовала только одна женщина, независимо от того, как она ко мне относится и сколько горя она мне принесет.

— Я принесла тебе горе?! — не то переспросила, не то еще раз с раскаянием констатировала Этель.

— Ну, ладно, мы оба делали больно друг другу. Потому что мы двое очень гордых идиотов. Но пора положить этому конец. Давай просто согласимся с тем, что я люблю тебя и, если не ошибаюсь, ты любишь меня.

С минуту Этель молчала и все никак не могла поверить, что счастье, оказывается, выглядит так просто.

— Ну, так как? — Ральф ждал ответа.

— Конечно я люблю тебя! — ответила Этель тихо и очень серьезно.

— Слава богу. — Ральф громко рассмеялся и, притянув Этель к себе, крепко поцеловал в губы.

— У меня никого не было, — призналась она, — ни одного любовника, ни одного настоящего друга. Ты можешь не поверить мне после того, что сказал Артур…

Он приложил палец к ее губам.

— Я верю тебе… Артур говорил все это, чтобы разлучить нас. В то время он, очевидно, знал о Фредди. Хотя… — Ральф задумался. — Если так, то его поведение в последние годы жизни еще более необъяснимо.

— О чем ты? — Этель хотелось, чтобы у них не было тайн друг от друга.

— Я не могу понять, — Ральф с сомнением покачал головой, — если он хотел рассорить нас, то зачем составил завещание так, чтобы заставить нас быть вместе? И тем не менее он это сделал за несколько дней до смерти. Что это — дьявольский замысел или больная совесть?

— Ты говоришь так, как будто он знал, что скоро умрет.

Немного поколебавшись, Ральф сказал:

— Он знал. Весной Артуру сообщили, что у него рак. Вскоре после этого он и составил завещание, приложение же к нему закончил всего за несколько дней до смерти. Грех так говорить, но, может быть, автокатастрофа была для него просто удачей. Что ждало бы его в последние дни? Я сомневаюсь, чтобы Эмили оказалась хорошей сиделкой у постели умирающего.

— Бедный Артур, — вздохнула Этель.

— Да, жаль его, — подтвердил Ральф. — Он не сберег самого ценного из того, что дала ему жизнь. Но я не повторю ошибки брата. Когда мы поженимся, это будет навсегда, — добавил он тихо.

— Я… ты имеешь в виду… ты хочешь… — Этель ждала этого предложения много лет, но, как это часто бывает, оказалась совершенно к нему не готова.

— Конечно, — подтвердил с обычной невозмутимостью Ральф, — это единственное логически правильное решение.

— Как это на тебя похоже! — расхохоталась Этель.

Предложение Ральфа не выдавало в нем романтика. Но, может быть, именно за это она его и любила. С прекрасной романтикой она в жизни уже столкнулась, теперь ей нужен сильный и честный мужчина, который мог бы служить ей надежной опорой, был бы хорошим мужем, другом и любовником.

Какой же она оказалась дурой! Как могла думать, что такой сильный, уверенный в себе человек, как Ральф, может быть лишь тенью брата. А ведь все было как раз наоборот. Не Ральф, а Артур всю жизнь завидовал брату и был постоянно не уверен в себе. И скорее всего именно затем, чтобы укрепить веру в свои силы, Артур постоянно менял молодых женщин.

— По правде говоря, я не был в восторге от того, что влюбился в жену брата, — откровенно признался Ральф, — но это не от меня зависело. Некая высшая сила решала за нас.

Этель тяжело вздохнула:

— Да, наверное, это так… — затем улыбнулась и добавила: — нам теперь придется здорово потрудиться, чтобы наверстать упущенное время.

— Потрудиться? — взгляд Ральфа упал на еще не убранную постель…

Им удалось достать билеты до Мальты только на третий рейс. Этель очень волновалась в ожидании разговора с дочерью. Будучи по натуре трусишкой, она охотно отложила бы его на какое-то время. Но Ральф не хотел ждать. И она не могла винить его за это. Тринадцать лет он был лишен отцовства, и разве удивительно, что теперь желал как можно быстрее вступить в свои права.

— Только не волнуйся, — уговаривал он Этель, когда такси привезло их из аэропорта в морской порт Валетты, — вот увидишь, все будет хорошо.

Этель через силу улыбнулась, но волнение не проходило.

Когда они наконец нашли в порту арендованную ими «Розу Гибралтара», Фредди и Лесли были на палубе. Этель слабо улыбнулась им, и этого оказалось вполне достаточно, чтобы наладить отношения после ссоры по телефону — дочь радостно бросилась в ее объятия.

— Мамочка, давай больше не будем ссориться, — взмолилась она, — мне так нехорошо, когда это случается. Извини меня за Гринбрук. Если ты хочешь, чтобы мы вернулись в Лондон, то я согласна.