Пропала принцесса! Нашедшего ждут неприятности (без иллюстраций) - Ульяна Муратова

Выражение лица и повадки Мелена изменились так разительно, что я не могла не понимать: мы оба в смертельной опасности, и если мною ещё поторгуют, то его убьют сразу.

Никакого счастья от возвращения в Довар я не испытала, и это снова показалось мне каким-то обманом. В видениях я подставляла лицо лунным лучам и смеялась, а в реальности — задыхалась от страха и непонимания.

В видениях Мелен убивал мою бабку, а в реальности мне пришлось сделать это самой, он лишь выкинул тело в окно. В видениях он говорил, что я — самая потрясающая девушка во всех обитаемых мирах, а в реальности любые попытки сблизиться переводил в шутку или просто отстранялся.

И пусть старая карга принесла мне столько страданий, её убийство всё равно ударило по натянутым струнами нервов самым тяжёлым аккордом. Я не ожидала, что придётся на него пойти, и хоть тысячу раз его оправдывай, факты останутся прежними: я убила родную бабку. От одной мысли об этом начинало трясти и подташнивать. Руки холодели, а ноги подкашивались, хотелось поскорее забыть этот эпизод, однако я понимала, что сделать этого не смогу.

Такое ощущение, что я всю жизнь жила придуманным счастливым будущим, которое никогда не настанет, и сейчас осознание этого причиняло мучительную боль, ведь попадания в Эстрену я тоже не предвидела.

Эстренский я, естественно, учила — принцессе это положено по статусу, но практиковалась последний раз лет пять назад, ещё до переезда на маяк Андрея, после чего у Олеанны появились другие заботы, да и фокусировались мы тогда лишь на русском и лоарельском, о чём теперь я горько жалела.

Нет, какие-то простые слова и фразы я вспомню, особенно если услышу чужую речь, но разве этого достаточно?

Мелен взвалил на себя свой тяжеленный рюкзак, внимательно осмотрел мой наряд: доварское платье из тонкой шерсти, под ним — современные облегающие брюки и флисовое термобельё. На шее узлом завязан кашемировый платок, сверху — двусторонний безразмерный плащ по типу пальто-пончо с широкими рукавами и огромным капюшоном. С одной стороны кофейно-бежевый, с другой — серовато-голубой. Одна из немногих неярких вещей в моём гардеробе. К счастью, платья для нас с Олеанной старая карга обычно выбирала невзрачных цветов — вот они и пригодились.

Мелен спросил:

— Пока мы бежали, капюшон слетал? Кто-то видел твои волосы и косу?

— Нет. Я висела вниз головой, капюшон был на голове, а потом у меня просто не было возможности его снять, да и холодно слишком, я придерживала его свободной рукой.

— То есть твои волосы никто не видел?

— Думаю, нет.

— Отлично.

Он натянул капюшон на меня поглубже, а потом поправил лямки моего рюкзака, вроде бы лёгкого, но якорем тянущего меня на запорошенный осенним снежком газон. Косу я заранее убрала венком, чтобы не мешалась, нарочито небрежно выпустив пряди у висков так, чтобы затрудняли чтение родового узора. Но сейчас меня всё равно сковывал ужас.

А если нас кто-то узнает?

Насколько я помнила, столица Эстрены находилась довольно далеко от границы с Лоарелью, а значит, нам придётся пересечь чуть ли не всю страну! Без языка, денег, связей, с агентами местных спецслужб на хвосте…

Однако Мелен двигался уверенно и никакой паники не испытывал, и это успокаивало и меня тоже. Ему виднее. Он явно знает, что делает. Нужно просто довериться моему герою и не задерживать его, не отвлекать на свои эмоции.

Я решительно выдохнула и ободряюще улыбнулась Мелену, в зародыше гася подступающую истерику. Он одобряюще кивнул, словно прочитал мои мысли, и резво потянул за собой, крепко держа за руку.

Стылый воздух родного мира казался чужим и негостеприимно щипал за нос и щёки, хотя было ясно и безветренно. Поздняя осень уже сдавалась под натиском подступающей зимы, и я порадовалась, что надела шерстяные носки. Несмотря на холод, от бешеной гонки тут же запекло лёгкие. Хорошо, что мы тренировались последний месяц — без этих тренировок я бы уже задыхалась.

Мелен буксиром притащил меня сквозь ледяную ночь к какому-то незнакомому тёмному дому, а потом по-хозяйски порылся в цветочной клумбе у входа и достал из фальшивого камня ключ.

— В полнолунную неделю дом обычно пустует, — пояснил он, открывая дверь и впуская меня внутрь.

Сам принялся за охранные артефакты и отключил их до того, как они успели поднять тревогу. Закончив, замер на секунду, прислушиваясь.

— Отлично. Скажи, какие-то из этих цацек представляют особую ценность? Являются фамильными?

Он достал из кармана и показал несколько украшений, принадлежавших старой карге, а я в очередной раз удивилась его предусмотрительности — лично я о насущном в тот момент даже не думала.

— Нет, можешь делать с ними, что хочешь.

— Превосходно, тогда я оставлю серьги хозяйке этого дома, а взамен возьму накопителей и местной валюты. Будем считать, что она в добровольно-принудительном порядке купила себе новые цацки с большой скидкой.

Мелен по-хозяйски двинулся по дому и сразу же направился на второй этаж. Я последовала за ним, озираясь.

— А чей это дом? — тихо спросила, когда мы оказались в кабинете, где висел огромный портрет пышной блондинки лет тридцати пяти или даже сорока.

— Моей знакомой.

— Любовницы? — напряжённо спросила я.

— Молодец, Валюха, задала самый важный в данной ситуации вопрос! — саркастично огрызнулся он, обшаривая чужой рабочий стол и выкладывая на стул рядом накопители.

К страху и неуверенности прибавилась ещё и обида. Я бросила взгляд на самодовольную блондинку с портрета, и мне показалось, что она надменно ухмыльнулась. Остро захотелось сделать ей какую-нибудь гадость: вывалить в постель банку с вареньем, чтобы его нашли осенние мухи — самые наглые и жирные. Чтоб ей было сладко, но не приторно!

И что Мелен в ней нашёл? Она же старше его! Или это мать его любовницы?

Терзаемая ревностью, я ждала, пока он закончит и повернётся ко мне.

— Тебе что-то из одежды нужно? Можно прихватить, — пробормотал он, не отрываясь от поисков.

— Нет! — отрезала я, пылая от одного лишь предположения.

Ещё не хватало донашивать за его любовницей!

— А вот я кое-что прихвачу.

Он уверенно двинулся в главную спальню и нашёл в гардеробной подбитый мехом мужской плащ, подозрительно хорошо подошедший ему по размеру и росту, а потом затрамбовал