Рапунцель в волчьей стае - Любовь Сергеевна Черникова

— Господи! Где вас с сестрой только воспитывали? — проворчал тот и пояснил с таким видом, словно сделал мне величайшее одолжение: — Вообще-то, это был комплимент, детка. Могла бы и поблагодарить.

О, боже! Нет слов! Скажу Лизе, чтобы даже не думала с этим идиотом мириться.

От Геннадия резко пахло парфюмом и вчерашним перегаром. Похоже, он весело провел прошлую пятницу. Я боялась, что этот запах еще долго не выветрится, и тетя заметит. Надо бы его побыстрее выпроводить.

— У меня нет ни времени, ни желания слушать комплименты. Всего доброго! — холодно отрезала я и в очередной раз толкнула входную дверь. — Уходи.

— Да ладно тебе, не сердись. Может, позавтракать в кафе сгоняем? Поговорим обо мне и о Лизе? Заодно познакомимся ближе. Я на машине.

Нет, он что, реально ко мне клеится?

— Гена, тебе ясно сказали: всего доброго! — Голос Ярослава прозвучал подозрительно спокойно, но воздух будто сгустился, и вдоль позвоночника снова побежали мурашки.

Я думала, что это образное выражение, но нет. Что-то похожее я ощутила и вчера у подъезда, когда он с алкашами разбирался.

Геннадий явно не ожидал, что я в квартире не одна, и растерялся.

— А ты еще кто? — поинтересовался он почти обиженно.

Яр проигнорировал вопрос, но его горящий взгляд из-под насупленных бровей не предвещал Гене ничего хорошего. Ловелас, оценив противника, понял, что не в той весовой категории, чтобы идти на конфликт. Нервно дернув желваками, он все-таки вышел в подъезд.

— Еще увидимся, Вера, — сказал, как ни в чем не бывало, словно пытаясь сгладить поражение.

Яр подошел ближе, обнимая меня за плечи.

— Забудь! Сестры Тумановы для тебя теперь запретная зона, усёк?

— Ты… Ты же Ярослав Сибирский! — удивленно выдохнул Гена, запустив пятерню в свои патлы.

— Верно, — подтвердил Яр его догадку и хотел было захлопнуть дверь.

Гэндальф ее придержал.

— А правда, что Лиза…

— Правда! — Ярослав не дал ему договорить.

Букетик пионов в руках Гэндальфа печально поник. Кивнув мне на прощание, он наконец нас покинул. Заперев дверь, я тяжело вздохнула и повернулась к Яру. Прошептала:

— Думала, он никогда не уйдет. Спасибо!

Ярослав внимательно заглянул мне в глаза:

— Рапунцель, ты в порядке?

Спрашивал вроде бы без стеба, будто и правда за меня беспокоился. Я даже за это к «Рапунцель» не стала цепляться.

— Угу. Прости, наверное, не стоило врать про Савелия?

— Всё в порядке. Беспроигрышный же вариант! — успокоил меня Ярослав и широко улыбнулся, надевая ботинки. — Уверен, Сава поддержит легенду и отобьет ему желание ухлестывать за Лизой.

— Ты серьезно?!

— Серьезнее некуда. Я бы и сам не одобрил этого типа. Наслышан о нем. У парня звездная болезнь, и к тому же он коллекционер. Твоей сестре такой мужчина не подходит. Особенно теперь…

— Спасибо! — поблагодарила я искренне.

— И тебе за чай и за отдых. Я даже почти что выспался.

— Так уж и выспался! — не поверила ему я.

— Ну, может, и не выспался… — не стал спорить Яр и, улыбнувшись, коснулся указательным пальцем кончика моего носа.

При этом мы оказались так близко, что я затаила дыхание. Короткий взгляд глаза в глаза. Меня точно молнией прошило! А еще ужасно захотелось его поцеловать…

— Увидимся, Златовласка! — шепнул Яр интимно и словно нехотя отодвинулся.

Сняв с вешалки свою куртку и не надев ее, он вышел в подъезд.

Я заперлась и закрыла глаза, продолжая держаться за дверную ручку. Перед внутренним взором, как живые стояли потрясающие глаза Яра и его улыбка…

Ушла в комнату, только когда шаги на лестнице стихли, и характерно лязгнула дверь подъезда.

— Пронесло!

Мне бы порадоваться, что тетя Света ничего не заметит, но почему-то я загрустила. Несколько часов, проведенные рядом с Яром, словно наполнили мою жизнь яркими красками. А теперь он ушел, и я остро осознала, что это никогда не повторится. Даже сердце болезненно сжалось от тоски.

Стоп! Я же не влюбилась в этого парня, правда?

Нельзя мне с ним связываться. Да от его вида местная шпана разбегается! Это о чем-то, да говорит?

Мысли из радужных, стали тревожными. Я покачала головой и выдала, обращаясь к висящему на стене постеру с изображением какой-то незнакомой рок-группы:

— Ну и что так смотрите, ребята?

А потом неожиданно я вспомнила фразу, которую Яр обронил, а я не придала значения: «Твоей сестре такой не подходит. Особенно теперь...»

— Почему теперь Гена особенно не подходит Лизе? Что изменилось?

Глава 19

Ярослав

Вера затворила дверь квартиры, и я едва не бросился обратно. Инстинкты требовали остаться рядом со своей парой. Быть с ней. Оберегать ото всех опасностей. Защищать. Стоило серьезного усилия погнать себя вниз.

Деревянная дверь в небольшом тамбуре перед входом была плотно закрыта. Покосившаяся от сырости створка жалобно скрипнула, когда я на нее надавил. Навстречу вошла импозантная женщина, с двумя тяжелыми пакетами из супермаркета в руках. Я придержал дверь, пропустив ее внутрь. Она тепло мне улыбнулась.

— Спасибо!

Я кивнул и торопливо вышел наружу. Вдохнул полной грудью морозный воздух. Ночная сырость похрустывала под ногами, пока шел к мотоциклу. Мой байк стоял на том же месте, где я его и оставил. Даже шлем никто не спер.

Ухажера Лизы уже не было видно, но на асфальте остались свежие следы шин, а ноздри уловили едва заметный запах жженой резины: психуя, Гэндальф рвал с места, не жалея покрышек. Хоть бы где-нибудь не убился и никого не убил. Вон на лужах ледок образовался. Скользко.

Мне тоже следовало быть осторожным в дороге. Я натянул на голову шлем, но тут же стащил обратно, пытаясь прийти в себя.

Шлем пах Верой!

Меня ослепило и оглушило. Сердце заколотилось, нагнетая кровь, точно перед прыжком. Я едва смог побороть желание обернуться волком и завыть. А потом отправиться туда, откуда только что сбежал, опасаясь, что все-таки поставлю своей истинной метку.

Удержаться помогли травы, без которых находиться рядом с Верой и не прикасаться было бы совсем невыносимо.

Полынь, зверобой, ромашка, чабрец, ветки рябины, и это далеко не полный список. Пучками на кухне дело не ограничивалось. Букеты в вазах, какие-то украшения интерьера, зашитые в диванные подушки травяные сборы, мешочки среди одежды якобы от моли. Даже в смеси для чая присутствовало что-то, что успокаивало