Порочная преданность - Бриджес Морган

Я стряхиваю с себя неприятное чувство и направляюсь ко входу. Просто нервы из-за предстоящего выступления. Ничего больше. По крайней мере, я убеждаю себя в этом, заходя в лифт и нажимая кнопку своего этажа.

Через минуту двери разъезжаются, и я выхожу в слабо освещенный коридор. Шаги тихо отдаются эхом по плитке, пока я иду к своей квартире, на ходу выуживая ключи из сумки. Я отпираю дверь и с облегченным вздохом толкаю её.

Меня встречает знакомый аромат лаванды — от диффузора, который я забыла выключить.

Всё кажется нормальным…

Я запираю дверь за собой и кладу сумку на столик, включая остальной свет. В квартире тихо и спокойно. Это моё убежище от того зла, с которым я сталкиваюсь каждый день. Но чем дольше я стою, тем сильнее нарастает тревожное предчувствие, пока волосы на затылке не встают дыбом, а дыхание не застревает в горле.

Что-то не так.

Я не могу сразу понять, что именно, но воздух стал густым, заряженным невидимым напряжением. Пульс учащается, когда я осматриваю комнату, взгляд мечется по углам. Ничего не обнаружив, я всё равно решительно пересекаю комнату и хватаю бейсбольную биту у задней двери. Приняв оборонительную стойку, я направляюсь в спальню.

Когда толкаю дверь, я замираю.

На моей кровати, рядом с плюшевым слоником, стоит коробка. Безупречная и красивая — белая, перевязанная бордовой лентой, поблескивающей в мягком свете комнаты. Желудок сжимается, а в ушах гулко стучит кровь.

Не отрывая взгляда от посылки, я делаю шаг вперед, дыхание становится поверхностным. Плюшевый слоник, обычно стоящий на комоде, перемещен. От одного этого зрелища в сочетании с коробкой у меня дрожат руки, и бита раскачивается в пальцах.

Я медленно подхожу к кровати и на автомате тянусь вперед, но замираю в паре сантиметров от ленты. Кто это мне прислал? И как, блядь, этот кто-то вообще попал в мою квартиру?

Первая мысль — Сара. Предположение до смешного наивное, но оно всё равно приходит мне в голову. Сара единственная, у кого есть ключ. Подруга могла зайти раньше и оставить здесь подарок, чтобы поддержать меня или отметить мои успехи.

Но я знаю Сару. Она бы так не поступила. Она слишком хорошо понимает, насколько мне важно, чтобы дом оставался безопасным и нетронутым. И даже если предположить, что это Сара, она бы не сдвинула слоника с места.

Я кладу биту на кровать, затем наклоняюсь и беру кремовую открытку, засунутую под ленту. Пальцы дрожат, когда я открываю её. Элегантный почерк смотрит на меня, словно насмешка.

Магнолий цвет прячет запах гнилья,

Огонь между нами не гаснет, маня,

Я каждый твой вдох забираю — моя.

Слова расплываются перед глазами, когда меня накрывает волна тошноты. Ноги подкашиваются, и я оседаю на край кровати, сжимая открытку в руках. Сердце колотится о ребра — быстро, яростно, будто пытается вырваться из груди.

Он был здесь.

Призрак был здесь, в моём доме. В моей спальне. От этой мысли меня парализует: тело замирает, тогда как разум захлестывает поток вопросов, на которые нет ответов. Как он проник внутрь? Сколько времени он здесь провел?

Я оглядываю комнату так, словно каждая тень живая и опасная. Дыхание становится рваным, я сжимаю открытку крепче, слова в ней будто выжжены в сознании. Стены смыкаются, а в воздухе разливается едва уловимый аромат магнолий. Раньше я его не замечала, теперь же он неоспорим.

Мой взгляд мечется по углам комнаты — к шкафу, шторам, дверному косяку. Каждый скрип, каждый далекий звук из глубины здания усиливается, отдаваясь в ушах, как боевой клич.

Он всё еще здесь?

Бита в пределах досягаемости — я хватаю её и, несмотря на дрожь в ногах, поднимаюсь. Открытка слетает на матрас и тут же забывается: инстинкт самосохранения берет верх. Если он здесь, я должна это знать.

Первым делом проверяю шкаф. Медленно открываю дверь, будто там вот-вот должна рвануть бомба. И… ничего. Только одежда и обувь.

Затем — ванная. На этот раз я дергаю дверь резче, без прежних колебаний. Пусто. Но это всё равно не мешает сердцу подпрыгнуть где-то в горле.

— Соберись, Женева, — бормочу себе под нос. — Призрак не стал бы оставлять коробку, если бы планировал остаться для разговора с тобой.

Я обхожу остальную квартиру, проверяя каждый угол, каждое возможное укрытие, пока не убеждаюсь, что здесь никого нет. Но ощущение вторжения, того, что в моё личное пространство влезли, не отпускает. Запах магнолии остается — теперь он сильнее, заполняет воздух своей удушающей сладостью.

Вернувшись в спальню, я сажусь на край кровати, положив биту себе на колени. Снова смотрю на коробку: лента всё так же идеально завязана, безупречно белая поверхность нетронута. Любопытство поднимается внутри, слишком сильное, чтобы его игнорировать.

— Черт.

Руки дрожат, когда я развязываю бант и приподнимаю крышку, открывая свечу внутри. Гладкая, отполированная, элегантная. Безобидный предмет — и в то же время смертельно опасный из-за того, кто его прислал.

— Почему? — шепчу, слово едва слышно из-за грохота сердца.

Призрак не стал бы отправлять бессмысленный знак внимания. Всё, что он делает, имеет цель. Как часть долговременной стратегии.

Эта свеча — послание.

Так что же он пытается мне сказать?

26. Призрак

Поехали!

Жаль только, что не хватает попкорна для шоу.

Я прислоняюсь к стене у койки, всё внимание приковано к маленькому экрану в руке. Я бережно держу телефон — не только чтобы скрыть его от любопытных взглядов, устремленных в сторону моей камеры, но и потому, что это моя единственная связь с Женевой.

Камера у её дома оживает ровно в тот момент, когда такси подъезжает к обочине, и по моей коже пробегают мурашки. Мне даже не нужна зернистая картинка, чтобы понять, что это приехала она: уведомление пришло в ту же секунду, как поблизости определилось её местоположение. И всё же я смотрю, как она выходит из машины, жадно впитывая её вид.

В камере сыро и холодно, но это не имеет значения, поскольку моя кровь начинает кипеть каждый раз, стоит мне взглянуть на Женеву. Даже затхлый воздух вокруг будто вибрирует от моего ожидания. Наверное, это самое близкое к счастью, что я