Жестокая любовь - Ана Уэст

— С такой медсестрой, как ты, я бы восстановился гораздо быстрее, — мрачно замечает он, снова сжимая мои соски пальцами и причиняя боль, которая разливается по всему моему телу, разжигая огонь.

— Я бы не была хорошей медсестрой, — выдыхаю я, инстинктивно выгибаясь от его прикосновения. Мои руки тянутся к его запястьям, крепко сжимая, чтобы удержать его рядом, в то время как в моих глазах горит вожделение. — Я бы не смогла оторваться от тебя. Нарушила бы так много правил?

— Оооо, непослушная медсестра? — Киллиан наклоняется и касается губами моих губ, это подобие поцелуя, за которым я гоняюсь, впиваясь в его язык, но он отстраняется, отвергая меня.

Вместо этого он крепко сжимает мои соски, отрывая их от моего тела, и я тихо вскрикиваю, когда они выскальзывают из его пальцев. Его запястья проскальзывают сквозь мои пальцы, и я хватаюсь за свои груди, пытаясь унять продолжительную пульсацию.

— Очень непослушная, — выдыхаю я в знак согласия, и моя киска пульсирует. Я скажу что угодно, лишь бы он снова прикоснулся ко мне.

— Непослушные медсестры заслуживают наказания.

— Да, — стону я, не задумываясь. — Подожди... что?

Его слова доходят до меня слишком медленно, и я осознаю их с опозданием на секунду. Но Киллиан не останавливается. В один момент я лежу на спине, а он сверху, в следующий – его рука сжимает моё горло, он переворачивает меня и усаживает к себе на колени.

Моя грудь прижимается к подбородку, а пальцы вцепляются в мягкие простыни, пытаясь приподняться, пока Киллиан не задирает платье мне на задницу и не опускает ладонь так внезапно и резко, что я не могу сдержать крик.

— Киллиан! — Вскрикиваю я, но прежде чем успеваю произнести ещё хоть слово, его рука снова опускается на мою противоположную ягодицу, нанося такой же сильный удар, как и в первый раз.

Я снова вскрикиваю, боль и замешательство взрываются фейерверком на моей заднице, пока я цепляюсь за простыни.

Я пытаюсь убежать или просто держаться?

Я не могу сказать.

— Ты признала, что была бы плохой медсестрой, — доносится голос Киллиана откуда-то сверху и сзади. — Я должен над этим поработать.

Он шлёпает меня снова, поочерёдно по каждой ягодице, и мои щёки вспыхивают так же сильно, как и задница, когда я визжу.

Он наносит ещё по одному удару, его ладонь плоская, а удары такие сильные, что после каждого у меня немеет кожа. Затем он замирает, проводя мозолистыми руками по моей воспалённой заднице, и я отчаянно извиваюсь.

Плохая идея.

Ещё три горячих и резких удара по каждой ягодице, и я кричу. Сердце грохочет в ушах, кожа горит, и я едва могу дышать от унижения, которое обжигает мою душу.

Я хочу, чтобы это прекратилось!

И все же, извиваясь, я чувствую, как твёрдый член Киллиана упирается в мягкую плоть моего живота. И я мокрая. Моя киска промокла так сильно, что мои бёдра стали скользкими.

О боже, что со мной не так!

— Киллиан, — выдыхаю я, и когда мои губы приоткрываются, на языке появляется соль.

Я плачу?

— Да, любимая? — Киллиан спрашивает так тихо, что его голос звучит почти как во сне.

— Я уже хорошая девочка?

— Пока нет, — мурлычет он и запускает свободную руку мне в волосы, заставляя опустить голову на простыни. — Но я сделаю тебя хорошей девочкой.

Киллиан снова сильно шлёпает меня по ягодицам.

Я вскрикиваю.

Ещё один шлепок по каждой ягодице. Затем я начинаю рыдать от резкой боли в заднице, мои бёдра скользят друг по другу, а киска пульсирует от желания и боли.

Ещё один шлепок, и я начинаю бесшумно задыхаться, не в силах перестать ёрзать у него на коленях, несмотря на то, что сам воздух обжигает мою кожу.

Затем Киллиан вводит два пальца в мою мокрую киску, и я кончаю с криком.

Оргазм пронзает меня, как пуля, и каждый мускул напрягается от шока. Не происходит ничего, кроме застывшего мгновения сильного экстаза, прежде чем я обмякаю, и волны удовольствия захлёстывают меня, словно я тону. Моё тело дрожит, и смех Киллиана прерывает этот момент отчаянного ожидания.

Я кончила? Так быстро после того, как меня отшлёпали? Что со мной не так?

— Полагаю, тебе нравится быть плохой девочкой, — дразнит меня Киллиан и лениво вводит и выводит из меня пальцы, дразня мои складочки большим пальцем, пока волны удовольствия медленно угасают, и я остаюсь лежать на его коленях, тяжело дыша и истекая влагой.

— Я не… знаю, — задыхаюсь я. — Я не знала, что такое бывает.

— Я просто хотел посмотреть, насколько ты станешь мокрая, — говорит Киллиан и вынимает пальцы из моей киски. Я всхлипываю, а затем вздрагиваю, когда он вытирает мои соки о пульсирующую от боли задницу.

— Перевернись.

Я не могу пошевелиться. Мои конечности словно желе, а лёгкие не могут втянуть достаточно воздуха. Раскинув ладони, я пытаюсь нащупать в ногах чувствительность, чтобы пошевелиться, но ничего не чувствую, кроме пульсирующей боли.

Киллиан снова шлёпает меня так сильно, что из моих лёгких вырывается воздух.

— Ой!

— Перевернись! — Снова требует он, и я удваиваю свои усилия, но борьба оказывается нешуточной. В следующем шлепке Киллиана сквозит нетерпение, и я вскрикиваю, когда моя киска пульсирует, уже трепеща от желания большего.

Я вцепляюсь пальцами в одеяло, моё сердце выпрыгивает из груди, когда я боюсь ещё одного болезненного шлепка. По спине пробегают мурашки, но я все ещё не могу прийти в себя после оргазма.

— Шевелись, Кара!

Киллиан берёт дело в свои руки. Он хватает меня за талию и переворачивает так быстро, что у меня сводит желудок. Я падаю спиной на кровать, и он одним прыжком оказывается между моих бёдер, его твёрдый и теперь уже свободный член скользит по моей киске, а левая рука сжимает моё горло.

Я задыхаюсь.

Его глаза темнеют, он перекрывает мне доступ воздуха и давит на горло. И всё же я не могу отвести взгляд от его твёрдого как камень члена, дразнящего меня сквозь мои складочки.

— То, что ты ведёшь себя как плохая девочка, не значит, что мы можем забыть о правилах, не так ли? —