Не искушай меня - Лоретта Чейз

Лексхэм Хаус

Вечер четверга, 16 апреля

Герцог Марчмонт не представлял, где Зоя взяла это платье. Оно выглядело как работа Вреле, но он был положительно уверен, что не имел отношения к его заказу.

Он бы никогда не заказал корсажа, настолько облегающего и низко вырезанного. Если там и был дюйм сиреневого атласа, прикрывавшего её бюст, то это был самый узкий из всех дюймов, которые он когда-либо видел.

А ещё там были Аддервуд и Уинтертон, по обе стороны от Зои – золотоволосый полуобнажённый ангел между двумя смуглыми дьяволами, глядящими плотоядными взглядами. Не то чтобы они это делали явно. Но Марчмонт знал, что они – на пару с Алванли, сидевшим напротив неё – пялились на её грудь, притворяясь, что не занимаются этим. Он тоже умел так делать.

Люсьен опустошил свой бокал.

Начали подавать десерт и он находился на верном пути к опьянению.

Другие мужчины.

Лексхэм решил принять меры предосторожности. Гостей пригласили всего десять. Из предложенных Марчмонтом мужчин Лексхэм выбрал только Алванли и Аддервуда, самых молодых. Марчмонт вписал Аддервуда только потому, что не вписать его не мог. Тучный Алванли был наименьшей проблемой. Его никто не мог обвинить в избытке красоты.

Но Лексхэм исключил графа Монт-Эджкомба, вместе с несколькими другими надёжными немолодыми джентльменами. Вместо них был приглашён Уинтертон.

В дополнение Лексхэм пригласил сестру Аддервуда Амелию, сестру леди Лексхэм леди Брэкстон, незамужнюю кузину Марчмонта Эмму – одну из нуждающихся родственниц, которую тот поддерживал, – и американского посла мистера Раша с супругой.

За столом собралась всего дюжина людей, и беседа была общего направления, она свободно велась между соседями и через стол.

Обед достиг финальной стадии, и Аддервуд правил балом, благодаря вступлению, сделанному американским послом. Он восхищался британской прессой и её пристрастием рассказывать всем всё обо всех и обо всём. От газет Аддервуд с лёгкостью перевёл разговор на книги.

Этим вечером он в ударе, распутная свинья.

– Кажется, Вальтер Скотт весьма популярен здесь, – говорил Раш. – Я слышал об ужине, где хозяйка попросила каждого из гостей написать на листке бумаги название самого любимого романа Скотта. Она получила девять листков, и на каждом было разное название.

– Я слышал об этом, – сказал Аддервуд. – Все эти гости были мужчинами. Если спросить у женщин об их любимых романах, то, как я подозреваю, листки были бы исписаны названиями романов ужасов.

Он повернулся к Зое, чтобы – Марчмонт в этом не сомневался – влюблено поглядеть на её достоинства.

– Что Вы скажете, мисс Лексхэм? Скотт или романы ужасов?

– Что такое романы ужасов? – спросила Зоя.

– Роман, где множество странных и пугающих событий рассказываются в отчаянно романтической манере, – заговорил Уинтертон.

Прежде, чем он мог продолжить, Марчмонт пояснил:

– Обыкновенно, невинная дева находится в разрушенном замке, где её преследуют развращенные мужчины. На неё нападают привидения, её запирают в башнях, на неё нападают вампиры или оборотни, или те и другие. Там ещё обычно участвует сумасшедший.

– Похоже на Каир, – сказала Зоя. – Африты повсюду.

– Африты? – переспросил Аддервуд.

– Демоны, – пояснил всезнайка Уинтертон, прежде чем Марчмонт успел ответить.

– Там все верят в духов, демонов, великанов, джиннов и Злое Око, – сказала Зоя.

– Силы небесные, – проговорила кузина Эмма. Единственными волнениями в её жизни были периодические вызовы от тёти Софронии, которую нужно было куда-то сопроводить – волнения, которых даже Эмма, чья жизнь была невыразимо скучной, предпочла бы избежать.