Исмея. Все могут короли - Кейт Андерсенн

— Знаешь, Тильда, — едко прошипела Ис, уже не оборачиваясь, — ты всегда была себе на уме, но с тех пор, как ты подружилась с Авророй и вышла замуж за мятежника, стала совершенно невыносима!!!

И она показательно вскочила, задрапировалась шкурой покрепче и обошла костер. Присела, поворошила хворостиной — искры веселым снопом взметнулись в темноту, пламя повеселело.

— Это… — Барти был готов к выступлению, — это популярная баллада, в трактире только ее и поют теперь.

В час предрассветный, час немой,

Где ветер спит в траве,

Девчонка сквозь туман искрой

Упала вдруг к тебе.

Дрожит, как утренняя мгла,

В ладонях бьется сердце.

Зарёй спешит сгореть дотла,

Чтоб мир мог в ней согреться.

— Это же Ро!

Даже на эту сторону костра было слышно, как выдохнула Тиль. И под нос себе пробормотала:

— Надо начать ходить по трактирам…

Дерзка, как бьющийся хрусталь;

А ты — из мрака вышел.

Ты тень без снов, ты — лёд и сталь:

Быстрей! Точнее! Тише.

Все лишнее закрыл плащом

От мира и себя.

Искру ты пожалел — и всё -

И тоже взял туда.

И про Фарра… Кто бы сомневался. И памятник им, и баллады по трактирам… Герои народные, чтоб их.

Барти наигрывал проигрыш, а Тильда вздохнула.

— Ты чего? — Ис и не подозревала, что кудесница столь сентиментальна!

Вот что делает с людьми любовь-морковь. Фу, телячьи нежности.

— Это очень по-вестландски: закрывать все лишнее плащом…

А как иначе?.. Лишнему на свету не место. И нечем тут гордиться, что…

Чётко диктуют честь и долг

Безумной пляски шаг.

Но вдруг ударилось в ребро

Тебе крылом… душа.

Метнулась в горло… И — на свет.

Ты — вслед, вдыхая ветер…

Плащ на двоих, рука в руке,

И тьма сгорает в пепел.

— Очень красиво, — выдохнула Тиль. — И поешь ты, Барти, хорошо, и слова невероятные. Настолько в точку!

Ну… стоило признать — песня и Исмее понравилась. На дне души она тоже пожалела, что не ходит по трактирам. Но, в отличие от Тиль, она себе такого в принципе позволить не может.

И голос у Барти был неожиданно… завораживающий, проникновенный. И он сам какой-то… таинственный, совсем другой весь этот день. И все странное волшебство поэзии, музыки, ночи, мороза и огня…

Она натянула шкуру на плечи. Нечего… приукрасили ведь все. Для поэзии. Так оно делается. И она так делает, когда народу голову надо задурить. Не со зла, просто потому, что надо.

Ис ворошила и ворошила угли. Если у него… душа… Ну… хорошо ему. Она всегда желала Фарру хорошего.

— Это кто написал? Гаррик?

— Первая песня Фриды.

Тильда присвистнула.

— Талантливая девочка.

Да, да, да… Отерла лоб зачем-то. Будто усталость, только та не стиралась так просто.

— Исмея… — несмело окликнул ее Барти, — возможно… вы хотите спать?

Она подняла брови: так он был смешон в своей робкой заботе. Да ведь он тупой мальчишка. Куда ему!

А не герой с завораживающим голосом, что разбирается в механике. Она же его уже два года знает! Это просто магия путешествия.

— Я…

Громкий птичий крик и на плечо ахнувшей от неожиданности Тильды опустилась Голубинка. Вести из дворца!

Но птица императрице не далась:

— Голубинка не любит чужих, — пояснила Тильда, торопливо снимая с лапы кречета письмо.

Чужие! Скажите, пожалуйста…

А со стороны Барти прилетело что-то вроде… хмыканья?!. Да как он смеет.

Исмея протянула руку к записке, но Голубинка сурово пискнула и клюнула ее в пальцы. Ис едва успела отдернуть руку, но пальцы таки досадливо потерла.

— Письмо должен прочесть тот, кому оно предназначено, — засмеялась Тильда.

— Но это же ответ мне! От моего регента!

— Это письмо мужа жене в первую очередь. Позволишь?

Ис сложила руки на груди. Весь мир против нее! Топнула ногой по утрамбованному у кострища слежавшемуся снегу и едва не поскользнулась. Но устояла и потребовала:

— Тогда читай вслух.

Тиль будто пробежала глазами и заулыбалась.

— Читай, — свела брови Ис. — Или отправлю Кастеллета на площадь Увядших Роз.

Тильда вздохнула. Обвела взглядом присутствующих. Барти дернулся, будто спрашивая: «мне уйти?..». Но кудесница улыбнулась и покачала головой:

— Оно сентиментально, но… хорошо. Возможно, тебе, Ис, это будет даже полезно.

«Дорогая моя трусишка,

безумно скучаю за тобой. Ты ведь получила мое послание от клена, но обнимать клен и обнимать тебя — не одно и то же.»

Барти почеиу-то покраснел. А вот Ис задрала нос.

— А по делу что есть?

— Ты же хотела услышать все, — по-хулигански подмигнула Тильда и продолжила чтение:

«Дядя Тири, конечно, взбешен амнистией малышки Ис».

Исмея сжала кулаки и побагровела.

«…но выбора у него не было. Кстати, он получил птицу от дуче Фальке, я перехватил письмо и доставляю его императрице».

Тильда протянула Исмее сверток бумаги, вложенный в письмо.

— Перехватил?! — удивилась Исмея, принимая посылку.

И впервые подумала, что, возможно, пройдоха Странник на месте регента — это правда выгодное решение. Если он правда приструнил отца настолько, что смог забрать письмо…

Где он был раньше, когда Тириан Басс продавал ее Аяну?..

Тильда, между тем, продолжала чтение, и Исмея невольно… заслушалась, чувствуя, как и у нее розовеют щеки и кончики ушей словно загораются огнем.

«…в остальном. И знаешь… я так тебе и не рассказал, что в мире Ро говорят о богах и любви. А вот теперь… хочу. И пусть.

Кто бы подумал — верно? — что боги могут учить любви. Люди Авроры в большинстве своем считают, что есть тот, кто их сотворил. Как думаешь, есть ли такой же бог в ОК? Или я должен писать с большой буквы — «Бог»?.. Ведь если он правда есть и если он правда выше нас, и если он правда — любовь, как говорят в том мире… То он этого заслуживает.

И он их сотворил похожими на себя. Поэтому в них тоже живет любовь. Может быть, и в нас так же? И именно потому мы любим, мы живы, мы счастливы?

И даже самые отъявленные негодяи вроде меня на нее способны. И потому в мире Ро некоторые называют любовь самой сильной магией.

Тиль, если бы ты не была так бесконечно далеко, я бы не говорил всего этого. Ты знаешь. Но ты где-то там, в безграничных снегах и холодных скалах, и я так