Лекарь для Дракона или (не)вернуть генералу власть - Ольга Ваниль

Я выкрикивала его имя снова и снова, и каждый крик был волной наслаждения, каждый крик уносил меня всё дальше от реальности, туда, где существовали только мы — двое, слившиеся воедино.

Каэль нависал надо мной, тяжело дыша, и его глаза — снова алые, снова привычные — смотрели на меня с такой нежностью, что сердце сжималось.

Я улыбнулась ему.

Он улыбнулся в ответ.

И наклонился, чтобы поцеловать меня — горячо, нежно, благодарно.

***

Когда он одевался, я наконец решилась спросить.

— Твои глаза, — я села, поправляя платье. — Что это было? Они вспыхнули золотом.

Каэль пожал плечами, затягивая пояс.

— Тебе показалось.

Но мне не показалось.

Я точно знала, что видела — золотой огонь в его зрачках, яркий, живой, нечеловеческий.

И ещё я чувствовала, как огрубела его кожа в последнюю секунду — словно он оброс дополнительной бронёй, чешуёй, чем-то твёрдым и непробиваемым.

Но Каэль будто ничего не заметил.

Или не хотел замечать.

Или не хотел говорить.

Он спокойно собрался, убрал меч в ножны и протянул мне руку, помогая подняться.

Я встала, и он притянул меня к себе, обнял крепко, и мы снова потерялись в поцелуе — долгом, сладком, полном обещаний.

Мир вокруг перестал существовать.

Был только он.

Только я.

Только это мгновение.

А потом жуткий крик разорвал нашу идиллию.

Мы отпрянули друг от друга.

— Орки, — процедил Каэль сквозь зубы, и его глаза мгновенно стали холодными, сосредоточенными.

Я осмотрелась — и увидела, как затряслись деревья вокруг нас.

Ветви качались, листья осыпались, и сквозь кусты ломились зеленокожие твари, окружая нас со всех сторон.

Горькая мысль пронзила меня — я стала его слабостью. Рядом со мной он потерял бдительность. Рядом со мной он не услышал, как они подкрались.

Это моя вина.

— Спрячься за меня, — Каэль оттеснил меня за свою спину, заслоняя широкими плечами.

В его руках сверкнули оба клинка — острые, смертоносные, готовые пить кровь.

Всё, что мне оставалось — только смотреть. Но странное дело — страха не было. За его спиной, за этой стеной из мышц и стали, я чувствовала себя в полной безопасности.

Глава 23

Каэль сорвался с места как стрела, выпущенная из лука богов, и обрушился на первого орка, выскочившего из-за дерева. Тварь даже не успела понять, что произошло — её тело рухнуло на землю, а голова покатилась в сторону, оставляя за собой дорожку чёрной крови.

Каэль двигался так быстро, что я едва успевала следить за ним взглядом — он был везде и нигде одновременно, мелькая между деревьями как тень, как призрак, как сама смерть.

Неужели он всегда так умел?

Или что-то изменилось?

Его клинки рубили воздух со скоростью крыльев стрекозы. Щепки летели во все стороны. Ветки падали как подкошенные. Листья кружились в воздухе, окрашиваясь чёрной орочьей кровью.

Но орков становилось всё больше.

С каждой минутой, с каждой секундой их армия росла, словно сам мёртвый лес извергал из себя этих тварей бесконечным потоком. Я только успевала моргать, а их численность всё возрастала и возрастала, пока зелёные тела не слились в сплошную волну, готовую поглотить нас обоих.

Парочка зеленокожих зашла Каэлю за спину — я увидела их раньше, чем он. Увидела занесённый топор, увидела оскаленные клыки.

— Каэль! — закричала я. — Сзади!

Но было слишком поздно.

Топор обрушился ему на спину, и я зажмурилась, не в силах смотреть, как он падает, как его тело ломается под ударом, как жизнь покидает того, кого я только что любила.

Но вместо предсмертного крика Каэля я услышала орочий вопль.

Полный ужаса.

Полный боли.

Я открыла глаза — и застыла, не веря тому, что вижу. Те самые орки валялись мёртвыми у ног тёмного эльфа, которого я не сразу узнала. Да, это был Каэль. Но он стал другим. Совершенно другим.

Его кожа — смуглая, гладкая кожа, которую я ласкала несколько минут назад — теперь была покрыта чешуёй.

Твёрдой.

Блестящей.

Переливающейся золотом и чернотой в лучах утреннего солнца.

Чешуйки лежали плотно, как доспехи, выкованные в самом сердце вулкана, и каждая из них отражала свет, создавая иллюзию, что он окутан живым пламенем.

А его глаза...

Его глаза горели.

Не красным, а золотым.

Яростное пламя плясало в его зрачках, и тонкие струйки дыма поднимались от уголков глаз, растворяясь в воздухе.

Каэль стал непобедимым.

На моих глазах ржавый меч орка ударил его в грудь — со всей силы, с размаха, с рёвом — и отскочил, словно ударился о скалу.

Ни царапины.

Ни вмятины.

Ничего.

Каэль улыбнулся и бросился в бой.

Я не знаю, сколько прошло времени.

Минуты?

Часы?

Вечность?

Я стояла, прижавшись спиной к дереву, и смотрела, как он танцует среди врагов, как его клинки поют песню смерти, как орки падают один за другим, не в силах противостоять этой стихии.

Их становилось всё меньше.

Сначала — десятки.

Потом — единицы.

А потом последние из них побросали оружие и бросились бежать, спотыкаясь о тела своих павших собратьев, воя от ужаса, толкаясь и давя друг друга в отчаянной попытке спастись.

Каэль одержал победу. Один против сотни орков. И выглядел он... брутально. Он стоял посреди поля боя, тяжело дыша, и из его рта вырывались клубы густого пара, словно внутри него полыхала печь. Руки висели вдоль тела, сжимая окровавленные клинки, и чёрная орочья кровь стекала с лезвий, капая на землю.

Весь он был залит этой кровью — с головы до ног, как воин из древних легенд, как демон, вырвавшийся из преисподней.

Он подошёл ко мне, и я наконец смогла рассмотреть его вблизи.

Чешуя покрывала каждый дюйм его тела — мелкая на лице, крупнее на груди и плечах, переходящая в настоящие пластины на спине. Она была тёплой — я чувствовала жар, исходящий от неё — и твёрдой как сталь, но при этом гибкой, двигающейся вместе с его мускулами.

— Что с тобой? — прошептала я, касаясь его щеки.

Чешуйки под моими пальцами были гладкими, почти шёлковыми.

Каэль открыл рот, пытаясь ответить, но слова не шли — он сам не понимал, что с ним происходит, и его собственный вид пугал его не меньше, чем меня.

— Этого не может быть, — наконец выдавил он. — Пророчество...

— Какое пророчество?

— Что истинная целительница сможет пробудить...

— Дракона!

Мужской голос прозвучал неожиданно, и мы оба резко обернулись.