Гончар из Заречья - Анна Рогачева

Ритм рождался сам собой. Удар ногой и гул маховика разносился над гончарней. Шлепок кома по центру круга. Руки, создающие тот волшебный миг, когда стенки начинают тянуться вверх, повинуясь едва заметному движению ладоней. Горшки получались основательными, с широким плечиком и округлым брюшком и были идеальными для хранения зерна, солений, отлично подходили для простого крестьянского быта.

Но усталость давала о себе знать. И в один из таких моментов, когда в глазах потемнело от напряжения, над её плечом раздался тихий голос:

Зоя не стала спорить. Архип сел на табурет, выпрямился и толкнул маховик. У него на столько хорошо получалось, что Зоя расслабилась. Под его пальцами края горшка становились идеально ровными, стенки - одной толщины. Он работал молча, сосредоточенно и было понятно, что он сейчас находился на своём месте.

- Первый обжиг будет через неделю, - сказала Зоя, глядя на ряды готовой посуды, выстроившейся на полках. - Будем томить на медленном огне сутки, чтоб всю влагу выгнать.

Архип кивнул, не отрываясь от круга:

Именно сейчас Зоя задумалась о глазури. Получится или нет? От этого зависело будущее гончарни.

Здешние гончары, как рассказывал Елисей, пользовались простой обмазкой из жидкой глины. Стекло было редкостью. Но я помнила состав простой красной глазури. Для неё нужна древесная зола, жирная белая глина и красная охра. Красную охру можно получить из желтой, просто обжечь её. Воспоминания были обрывочными. Соотношение частей бы вспомнить. Но насколько помню, нужно смешать все в сухом виде, потом растереть в мельчайший порошок, разведи водой до состояния жидкой сметаны и дать отстояться сутки. Наносить на посуду нужно будет кисточкой в два-три слоя и в промежутках сушить.

Обжиг. – Зоя потерла лоб, пытаясь вспомнить подробности. ­­­­­­­­– Обжигать нужно при очень высокой температуре. Цвет, конечно, получится не таким ярким, как у свинцовой поливы, но будет благородным, приглушённо-коричнево-красным, с текстурой.

Посуду красного цвета Зоя здесь не видела, поэтому Зое было страшно привносить что-то новое. Но в то же время это могло стать тем самым, что выделит её посуду от изделий других мастеров на ярмарке в Стар-городе. Не просто добротный товар, а диковинка. Красота, рождённая из местной же грязи и камней.

Она никому не стала озвучивать свои мысли. Только под вечер, когда мастерская опустела, она взяла глиняную табличку и угольком стала записывать всё, что удалось вспомнить.

Первый обжиг должен был пройти гладко. А вот второй, глазурный… он мог или подарить славу, или стать полным провалом. Но Зоя смотрела на неровные буквы в свете лучины и чувствовала жгучий, давно забытый азарт творца. Сейчас она ощущала себя настоящим изобретателем. И земля под её ногами вдруг открылась как бездонная шкатулка с сокровищами, ключ от которой она принесла из другого мира.

Через три дня после собрания у колодца, меня пригласил на чай дедушка Макар. Приглашение передал его внук, Климка. Я была очень удивлена приглашением, но, быстро собравшись, пошла в сопровождении Климки и Ярика в гости.

Изба деда Макара выглядела ухоженной, с резными наличниками, которые сам хозяин, видимо, когда-то и вырезал. Сам дед, сухой, и совершенно седой, сидел на лавке у окна, подложив под спину пухлую подушку.

- Здравствуйте, дедушка Макар.

- Проходи, девонька, присаживайся к столу, разливай чай, - сказал он.

Зоя подошла к столу и разлила в чашки чай из глиняного чайника.

- Слышу, шумишь ты у нас, как шмель в цветущем клеверу. - Зоя улыбнулась, но промолчала, отпивая горячий чай из чашки.

- А еще сказывают, что ты что-то про корзины для подарков говорила? - Что это за чудо такое, что за подарки?

- Ох и любопытно мне!

- Пришла мне в голову одна мысль интересная, дедушка. Видела я, как на городских ярмарках богатые купчихи товар выбирают. Мыло товар нужный. Его и просто кусками брать будут. Но вот представьте: корзинка маленькая, ладная, с высокой, дугообразной ручкой. А внутри… - она сделала паузу для эффекта, - три кусочка мыла разного: мятное, ромашковое, и может, медовое. На дно корзинки, под мыло, мох крашеный положить, а, может, стружку кудрявую… Макар прищурился, в его взгляде загорелся интерес.

- А размер-то какой?