До самой смерти - Элис Вайлд

– Я сказал тебе не произносить ее имени в моем присутствии, – рычит он. – Я думал, что предельно ясно выразился.

В его глазах вспыхивает адская ярость, и я чувствую жар силы, исходящей от него, как от печи.

Я боюсь, что он ударит меня, но вместо этого Аид отходит в темноту. Слышу тяжелые шаги, когда он мечется по комнате.

Голубое свечение очерчивает его силуэт, пока он ходит взад-вперед. Аид останавливается у столика, и мне приходится прищуриться, чтобы разглядеть, как он наливает себе вино.

Он поднимает глаза, холод пробегает по коже, когда наши взгляды встречаются. Осушает кубок с вином и щелкает пальцами, в комнате тут же вспыхивают свечи. Голубое пламя заливает светом стены. Только сейчас я осознаю, что на нем только черные шелковые брюки, в мерцании свечей видна его обнаженная грудь.

Он прекрасен и страшен, каким может быть лишь Бог.

Аид остается на месте, наблюдая за мной с другого конца комнаты. В том, как он смотрит на меня, есть что-то неуверенное, что придает мне немного смелости, и я делаю осторожный шаг вперед, надеясь, что упоминание Персефоны остудило его желание.

Я не уверена, что понимаю его реакцию на мое упоминание о ней, но если это отдаляет его от меня, то не хочу подвергать это сомнению.

– Персефона учит нас, как соблазнить тебя, – говорю я дрожащим голосом, нарушая приказ, – но ты должен знать, что я не хочу делать это.

Он не отвечает и никак не реагирует.

Вместо этого Аид просто наливает еще вина.

Осмелев, я подыскиваю подходящие слова, чтобы объяснить свое поведение здесь и на балу. Говорю ему то же самое, что не так давно поведала Персефоне. Он напрягается, но молчит, давая мне договорить. Словно в завершение, в комнате снова воцаряется тишина.

На этот раз Аид не встречается со мной взглядом, наливая еще один бокал вина… затем еще один, каждый из них он выпивает одним глотком.

Я делаю шаг вперед, понимая, что ступаю по тонкому льду. Он отворачивается, я жду какой-нибудь реакции на то, что только что сказала. Ее отсутствие придает мне смелости придвинуться еще ближе, так что все, что нас теперь разделяет, – это стол.

– Она любит тебя, даже если ты не…

Он мгновенно оборачивается. Его рука хватает мое запястье, кубок разбивается о пол.

У меня вырывается крик боли, когда он выворачивает руку сильнее, тащит меня через стол, из-за чего хрустальный графин падает и разбивается.

Притягивая меня ближе к себе, он возвышается надо мной, лежащей на столе.

– Я сказал, не смей говорить о моей жене. – Его голос так резок, что я жалею, что он не закричал.

С этими словами он швыряет меня на пол. Осколки впиваются в кожу. Горячая, обжигающая боль охватывает меня, когда кровь смешивается со слезами.

Я смотрю на него снизу вверх, хватая ртом воздух и пытаясь слезть со стекла, но от моих движений становится только хуже. Аид тянется ко мне, обхватывает рукой за горло и снова прижимает к полу. Новые осколки впиваются в мою кожу, а легкие сжимаются, сгорая от нехватки воздуха. На мгновение у меня темнеет в глазах, и комната снова погружается в непроглядную тьму.

Где-то вдали слышится шум – вой зверя, удары когтей о дерево.

Аид отпускает меня. Я жадно хватаю воздух, кашляя.

Он идет к дверям широкими шагами. Затем в ночи раздается оглушительный звук, заставляющий меня вздрогнуть: на двери задвигают тяжелый засов.

Снаружи царапают когти, но бесполезно.

Я заперта здесь.

Без надежды на спасение. Наедине с гневом Аида.

26. Цербер

Паника и отчаяние захлестывают меня, когда я с яростью пытаюсь сорвать эти проклятые двери с петель.

Я не думаю ни о чем, кроме как добраться до нее.

Аид должен быть тем, кому я служу без вопросов, без колебаний.

Но все, что заполняет мою душу сейчас, – это желание спасти ее.

Уберечь ее от него.

Я обрушиваю весь свой гнев на двери, но они никак не поддаются. И тут вспоминаю про сделку.

Я быстро осознаю, что не смогу осуществить это самостоятельно.

Соглашение, которое Аид заключил с Мойрами, лишает меня возможности переступить порог его личных покоев.

Рык рвется из моей груди, когда я отступаю, случайно раздавливая ногу Деймоса, лежащего неподвижно у дверей. Мне все равно.

Тишина внутри не сулит ничего хорошего.

Она давит на меня, обжигает хуже любого огня.

Развернувшись, я бросаюсь прочь из покоев, мчусь сквозь дворцовые коридоры и вырываюсь наружу, в город.

Подняв голову, я втягиваю воздух, ищу запах единственного, кто может спасти ее. Когда чувствую его, несусь вперед, как безумный.

Смерть – ее единственная надежда пережить эту ночь.

К тому моменту, как я его нахожу у городских врат, я почти задыхаюсь. Как и ожидалось, темные тени сгущаются вокруг него, когда он шагает ко мне.

– Цербер, – говорит Смерть холодно, когда я принимаю человеческий облик, и наши взгляды встречаются.

– Смертная… – выдыхаю я, с трудом хватая воздух. – Где ты был?

– Я искал брата Хейзел, – отвечает он. – Что случилось? Где она?

Я не могу ответить сразу, легкие будто в огне после превращения.

Смерть делает шаг ко мне, хватает за рубашку и рывком подтягивает к себе.

Наши взгляды встречаются, его глаза пылают тем же огнем, что теперь горит и во мне. Тем же безумным желанием защитить ее, чего бы это ни стоило.

– Отвечай сейчас же! – рычит он.

Я сглатываю и рассказываю все, что произошло. Его пальцы сжимаются сильнее с каждым моим словом.

Стоит мне упомянуть покои Аида, как он выдыхает проклятие и швыряет меня в сторону.

– Тебе лучше молиться, чтобы мы не опоздали, – рычит он мимоходом, уже шагая прочь. – Иначе все до последнего существа в этом проклятом царстве поплатятся за это.

Я поднимаюсь и бросаюсь за ним.

Если мы не успеем, то я сам помогу ему сжечь Подземный мир. У ворот дворца двое каменных стражей преграждают нам путь, но против Смерти им не устоять.

Его тени рвутся наружу, окутывают стражей, и через миг они трескаются, рассыпаясь на тысячи ледяных осколков. Мы врываемся в главный зал, в тот момент, когда из-за угла выбегают люди Деймоса, привлеченные звуком взрыва.

Смерть взмахивает рукой, и волна теней захлестывает их, разрывая тела в клочья. Он идет вперед, не останавливаясь.

– Сделка с Мойрами! – кричу я ему вслед, но он не слушает. Он идет к цели, сметая все на своем пути.

Черт.

Ненадолго останавливаюсь,