Конор - А. Заварелли

Вот только это сделало бы меня слабым, а я никак не могу быть слабым. Не с Айви. Есть только одно решение для этого бардака, и оно не в этой комнате. Я закрываю дверь, скрывая её от своего взгляда, прежде чем нетвердой походкой направляюсь по коридору в нашу спальню. Мои глаза рыщут по пространству, которое пахнет ею. Теплое, манящее и такое сладкое, что я почти чувствую её вкус.

Её вещи перемешаны с моими. Её одежда в комоде, обувь в шкафу. У неё так мало всего, но то, что есть, теперь здесь. Я обшариваю всё, прежде чем нахожу то, что искал, спрятанное в маленьком отделении её рюкзака. Потрепанные страницы её дневника, хранящие секреты, которые, как я часто видел, она записывала, когда думала, что я не обращаю внимания.

Я пролистываю первые несколько страниц, датированных годом назад, и то, что я нахожу, превращает виски в моем желудке в горькую кислоту. Это подробный отчет о её жизни с Муэрто. Повествование без прикрас о больных вещах, которые он с ней вытворял, и угрозах, которыми он заставлял её подчиняться. Там столько подробностей, что у меня не хватает духу читать их все.

В более поздних записях её почерк меняется. Наспех нацарапанные заметки о том, как сильно она скучает по сыну. На других страницах может быть всего одно предложение, но оно говорит о многом. Она молит о смерти, единственном, что, как она верит, принесет ей свободу.

Я достаю фляжку из куртки и открываю её. Это единственный способ, который кажется мне подходящим, чтобы пройти через всё это. Но здесь так много страниц этого дерьма. Слишком, блядь, много. Возможно, это эгоистично, а может, просто слаб, но я не могу дочитать их все до конца. Тяжёлое, давящее чувство тянет меня вниз, когда я падаю на кровать и пролистываю вперед, к тому моменту, когда она встретила меня. Ещё не начав, я уже знаю, что мне не понравится то, что я там найду.

Наша ситуация иная, но во многом она такая же. Айви была права, неважно, что я делаю или говорю. В конце концов, всё сводится к тому, что она здесь, потому что у неё нет другого выбора. Эти же мысли отражаются в строчках её дневника:

Я не знаю, как вляпалась в этот кошмар, но мне нужно найти выход. Я не могу быть с таким парнем, как Конор. Я не могу застрять с ним на всю оставшуюся жизнь. Мне просто нужно пережить это. Мне нужно убраться от него как можно дальше. Я ненавижу его. Я ненавижу его настолько, что мне больно притворяться в обратном хоть на секунду.

Я захлопываю тетрадь, убирая её с глаз долой. Если у меня и были мысли, что всё может закончиться иначе, то с этим покончено. Правда прямо здесь, черным по белому. Айви ненавидит меня, и это всё, что мне нужно знать.

— Мама, когда Конор вернется домой? — спрашивает Арчер.

— Не уверена, дружок.

Прошла почти неделя с момента нашей ссоры, и я его почти не видела. Он уходит до того, как мы встаем по утрам, и возвращается глубокой ночью, когда мы уже спим.

— Но мы приготовили ему ужин, — хнычет Арчер. — Как думаешь, ему понравится?

— Понравится, — заверяю я, хотя отправила Конору сообщение больше часа назад, но так и не получила ответа.

Я не могу заставить себя признаться, что потеряла всякую надежду. Не тогда, когда Арчер так отчаянно хочет его увидеть. Но когда открывается входная дверь и появляется Конор, ноющая боль в животе немного утихает.

— Ты пришёл! — визжит Арчер, перебегает комнату и бросается Конору на шею.

— Привет, малыш. — Конор ерошит его волосы и улыбается, это больше, чем я видела от него в последнее время.

— Мы приготовили тебе ужин, — гордо заявляет Арчер.

— Ага, слышал. — Конор потирает живот. — И хорошо, потому что я умираю от голода.

Арчер ведёт его к столу, а я остаюсь стоять в кухне, словно приросшая к полу. Конор едва смотрит на меня, прежде чем сесть, и отсюда я чувствую холод, который пробирает до костей. Он не прикасался ко мне. Не целовал. За всю неделю не сказал мне больше двух слов. И я не хочу признавать, что эта бездонная пустота, разрастающиеся у меня в груди, может быть тем, что я думаю.

Разбитое сердце.

Я скучаю по нему. Я ужасно по нему скучаю и хочу всё исправить, но не знаю как. Не уверена, способна ли я ранить Конора, но знаю, что он ранил меня. Его стыд и нежелание сказать друзьям, что я его жена, режут меня по живому, и он обязан мне это объяснить. Есть так много вещей, которые я хочу сказать, но слова не идут. В конце концов, мы оба слишком горды или упрямы, чтобы признать поражение. Поэтому вместо этого мы садимся за стол и заедаем свои чувства.

— Тебе нравится? — спрашивает Арчер.

— Да, очень вкусно, — говорит Конор. — Спасибо, маленький человечек.

— Мама сделала большую часть работы, — уточняет Арчер. — Она хорошо готовит.

Конор встречается со мной взглядом, и на долю секунды мне хочется верить, что я вижу в его глазах сожаление, прежде чем они снова превращаются в камень.

— Да, это так.

Он сосредотачивается на том, чтобы поскорее запихнуть ужин в рот и убраться отсюда. Я поняла это ещё до того, как он заговорил, и убедилась в своей правоте, когда он отодвинул стул.

— Спасибо за ужин. Мне нужно возвращаться к работе.

— Почему-у-у? — дуется Арчер.

— Мы можем поговорить? — выпаливаю я.

Конор проверяет телефон, по-прежнему избегая зрительного контакта.

— Только быстро.

Я говорю Арчеру пойти поиграть в своей комнате пару минут, и он неохотно топает по коридору. Я жду, пока закроется его дверь,