Свистопляска с Харриет - Дороти Кэннелл

– Элли, как ты думаешь, если я что-нибудь грохну, что-нибудь очень дорогое и легко бьющееся, она поведёт себя как нормальная мать и выставит меня из комнаты?

– Как насчёт джина с тоником?.. – Я бросилась к мистеру Прайсу, расплёскивая выпивку.

С минуты на минуту появятся Бен с папой, и, хотя ещё довольно рано, можно устроить вечерний коктейль и открыть пару банок с орешками.

– Разве это не восхитительно со стороны Морли? – восторженно пропела тётя Лулу за моей спиной. Вернулся домой после стольких лет странствий по далёким краям.

Мистер Прайс осторожно пригубил джин.

– Из-за работы?

– Вообще-то нет, – буркнула я.

– Милый Морли сделал успешную карьеру бездельника. Надо отдать ему должное. – В голосе тётушки Лулу чувствовалось искреннее восхищение. – В конце концов, в наши дни мало кто из мужчин может этим похвастаться. И нельзя утверждать, что его рента так уж велика. По крайней мере, так говорит Морис. Он всегда считал, что у Морли есть и другие источники доходов. Но, по-моему, он просто завидует. Твой отец, Элли, всегда обладал потрясающим талантом ничегонеделания.

– Он надолго приехал? – спросил мистер Прайс, направляясь к диванчику у окна, но вовремя обнаружил, что там уже во весь свой немалый рост вытянулся Фредди и явно не намерен уступать место.

– Об этом не было речи, – холодно ответила я.

– Дядя Морли здесь по печальному поводу.

Очевидно, кузен, несмотря на полулетаргическое состояние, считал святым долгом выложить историю моего отца постороннему, которому до этого нет никакого дела.

– Некая Харриет Браун, женщина, в которую дядя Морли втрескался по уши, погибла в автокатастрофе.

– У нас в стране вождение машины сродни подлинному кошмару.

Мистер Прайс скорбно покачал головой, и Фредди поспешил внести ясность:

– Катастрофа произошла в Германии. И бедный дядюшка Морли взвалил на себя пренеприятнейшую обязанность доставить прах покойной в Англию, её семье.

– Передайте вашему отцу мои глубочайшие соболезнования. Я и сам живу в ежедневном страхе, что с моей Мэри-Мартой что-нибудь случится. – Мистер Прайс смотрел в свой стакан так, словно заглядывал в бездну. – Естественно, время от времени поднимается вопрос о том, как её похоронить, и она говорит, что предпочла бы кремацию. Мэри верит, что для меня будет некоторым утешением, если я рассею её прах в кустах. И думаю, она права. Мне трудно себе представить, как ваш отец… – будущий вдовец перевёл взгляд на меня, – ваш бедный отец справился с собой, когда расставался с прахом своей подруги. Ему удалось сохранить самообладание?

Меня так и подмывало спросить: не слишком ли вы любопытны, дорогой мистер Прайс? Но Фредди, который по-прежнему возлежал на диване с закрытыми глазами, успел опередить меня:

– Дядя Морли ещё не выполнил свой скорбный долг. Родственники незабвенной Харриет будут здесь с минуты на минуту. Но есть маленькая загвоздка. Кто-то свистнул урну.

– Это не я! – заголосила тётя Лулу.

Я изумлённо смотрела на Фредди.

– Тебе миссис Эмблфорт рассказала?

– Да, когда я удирал из церковного зала. Эта её рябая племянница вечно лезет с предложениями порепетировать поцелуйчики в свободное время. И нахально пристаёт с вопросом, не стоит ли её дяде Дунстану объявить в воскресенье о предстоящей помолвке.

Во время этих душераздирающих признаний мистер Прайс глазел в потолок, но как только Фредди вновь обмяк на диване, перевёл взгляд на меня. Его очки плотоядно блеснули.

– Наверное, ваш отец вне себя. Он знает, кто украл урну?

– Её не украли, – сухо ответила я. – Произошла досадная ошибка. Я уверена, что человек, который ненароком забрал урну, скоро её вернёт.

– И кто этот человек?

– Я предпочла бы не отвечать, мистер Прайс.

Должно быть, мне не удалось сдержать раздражения, поскольку он покраснел. Но с другой стороны, я ведь и не нагрубила.

– Знаете, я думаю, мне надо идти.

Мистер Прайс залпом проглотил остатки джина с тоником и поставил стакан.

– Вы действительно так торопитесь? – Тётушка Лулу надула губки. Моя мама не раз говорила, что женщина после достижения определённого возраста ни в коем случае не должна этого делать, дабы не выглядеть посмешищем. – А я-то надеялась, что вы останетесь на чай, мистер Прайс. Бен, муж Элли, профессиональный кулинар, и Фредди ему помогает, поэтому, думаю, на пару они состряпают что-нибудь сногсшибательное!

Её невинный взгляд намекал, что она и сама могла бы состряпать что-нибудь не менее сногсшибательное. Но мистер Прайс, голова которого была, видимо, занята мыслями о больной жене, начал прощаться.

Именно в эту минуту в гостиную вошёл Бен. Мой единственный и неповторимый муж, в своём тёмно-синем свитере выглядевший невероятно соблазнительным и восхитительно домашним, держал поднос, на котором вечно звенели чашки, молочник, сахарница и чайник. В манерах мистера Прайса произошла чудесная метаморфоза. Он распрямился, даже лицо его изменилось, стало строже, на нём вдруг проступило выражение достоинства и одновременно почтительности.

– Позвольте помочь вам, сэр!

Скользнув вперёд, мистер Прайс аккуратно принял поднос из рук Бена и торжественно, словно водружая корону на монаршую голову, поставил на столик. Ловким движением выровнял чашки, на мгновение приоткрыл крышку чайника, выпустив ароматный парок, и сказал:

– Если это всё, сэр, с вашего позволения я оставлю вас и вашу семью наслаждаться дневным чаем.

– Спасибо.

Чёрные брови Бена изумлённо поползли вверх, а я растерянно захлопала ресницами. Прежде чем мы успели опомниться, мистер Прайс бесшумно пересёк комнату и исчез за дверью.

– Надо его проводить! – воскликнула я, приходя в себя, и, потянув мужа за рукав свитера, устремилась в холл.

Но было уже поздно. Мы лишь успели углядеть, как закрылась входная дверь. После чего уставились друг на друга с видом людей, которых добрые марсиане только что вернули на землю. Мгновение спустя послышался шум мотора и скрип гравия под колёсами автомобиля.

– Кто это такой?

– Некий мистер Прайс, он подвёз тётю Лулу от станции.

– Это я слышал, но что ещё тебе о нём известно?

– Мистер Прайс продаёт зубочистки.

– Это он тебе сказал?

– А зачем ему лгать?

– Не знаю. – Бен выдернул из бронзовой вазы веточку и принялся срывать с неё листья, точь-в-точь повторяя мои действия накануне. – Но судя по тому, как он подхватил поднос с чаем… Наверняка ты подумала то же, что и я, Элли.

– Что?