И придет ночь - Кристина Скай

– Хоть бы о мастере Брэме подумали. Да еще этот Миллбэнк, упрямый козел, вечно ошивается тут и портит вам радость жизни.

Силвер криво усмехнулась:

– «Упрямый осел», Тинкер, а не «козел». У тебя в голове все смешалось. Похоже, ты крепко расстроен.

– Конечно, я потерял покой, черт побери! Как хочу, так и говорю, все равно смысл от этого не меняется. И не пытайтесь перевести разговор на другую тему! Ведь сэр Чарлз Миллбэнк был здесь прошлой ночью, не так ли? А потом уже приехали господин судья и его помощники. Я был поблизости, в поле, и прекрасно слышал их голоса, поэтому даже не пытайтесь обвести меня вокруг пальца.

Силвер вздохнула:

– Не буду я тебя обманывать, Тинкер. Да, он действительно был здесь. А я-то надеялась, что он устанет меня преследовать и выберет себе более покладистую добычу.

– Он постоянно в поиске женщин. У него было полно любовниц и здесь, и в Саутхолде. А теперь он... – Тинкер запнулся, вытащил из кармана платок и принялся вытирать им пыльное лицо.

– Что он теперь?

– Не ваше это дело, мисс Силвер. Леди не положено знать о таких вещах.

Значит, у Миллбэнка появилась очередная любовница, подумала Силвер. Интересно, почему он тогда от нее-то никак не отстанет?

– И что же вы сейчас собираетесь делать?

Силвер пожала плечами:

– Пойду посмотрю, как там северные грядки. Их, наверное, пора прополоть.

– Я не о цветах говорю, девочка моя!

– А о чем же тогда?

– Я говорю о сэре Чарлзе Миллбэнке, черт бы его побрал! И не пытайтесь увильнуть от разговора!

– Когда-нибудь сэру Чарлзу надоест меня преследовать, Тинкер. А пока мне просто надо быть осторожной.

– Бдительной и вооруженной до зубов! Этот человек на все способен, говорю вам. – Вдруг Тинкер нахмурился. – Уж не втюрились ли вы в этого разбойника?

– В Блэквуда?

– Да. Я – заметил, какое у вас было лицо той ночью, когда вы вернулись с вересковой пустоши. И когда вы воротились из города. Только не говорите мне, что вы про него и думать забыли.

– Милый Тинкер, я не собираюсь тебя разубеждать, потому что по опыту знаю: это бесполезно. Твоего упрямства хватит на десятерых.

– Иными словами, я вдвое менее упрям, чем вы, мисс, – угрюмо ответил он. – Никогда не встречал таких непрошибаемых женщин!

– Давай с тобой скорее помиримся, Тинкер. Сердце мое свободно. Оно не принадлежит ни юному Кентону, ни опасному разбойнику по прозвищу Черный Лорд. Теперь ты рад?

– И вовсе я не рад, мисс. По печали в ваших глазах я вижу, что этот подлый разбойник успел похитить ваше сердце. Даже не пытайтесь этого отрицать, уж я-то знаю.

В горле у Силвер застрял комок. Она почувствовала, что ей необходимо с кем-то поделиться.

– Ты прав, Тинкер. Он был здесь прошлой ночью. Он... он появился как раз после прихода сэра Чарлза. Если бы он не оказался рядом... – Силвер издала какой-то неопределенный, отчаянный звук.

– Значит, вас тронуло его типично английское благородство! Но почему же вы не рассказали мне обо всем еще вчера, после того как Карлайл и его люди уехали?

– Потому что ты схватил бы пистолет и помчался за Миллбэнком в погоню. Тебя бы арестовали, бросили в нориджскую тюрьму, а потом вздернули бы на виселице.

– Может, и так, зато одним мерзавцем на свете стало бы меньше.

– Тсс, Тинкер. Он не стоит того, чтобы ты рисковал жизнью! – Силвер окинула старого слугу грозным взглядом. – Я не хочу, чтобы ты болтался на виселице из-за такого подлеца, как Миллбэнк.

Старик в задумчивости потер морщинистый подбородок.

– Думаю, вы правы. Ну хорошо, стреляться с ним на рассвете я не буду. – Он усмехнулся. – Но я не прочь сразиться с ним в кулачном бою при свете месяца. А теперь можете считать, что серьезный разговор окончен, мисс. Сегодня я за всем прослежу. Мне понадобится всего лишь Кромвель и ружье. А завтра попытаемся раздобыть помощь в каком-нибудь другом городе.

Сил вер легонько дотронулась до его плеча:

– Будь осторожен, друг мой. Впрочем, ты все равно не послушаешь моего совета.

В глазах Тинкера блеснул озорной огонек.

– По-вашему, я упрямый? Так это потому, что я уже устал постоянно выручать вас с Брэмом из беды.

– Знаю, мой старый друг, знаю.

Тинкер что-то хмыкнул в ответ, но щеки его залил довольный румянец.

– Да ну вас, мисс! Вертите мной как хотите. – Он усмехнулся. – И главное, у вас это всегда получается!

На поросшие густой травой луга Уолдон-Холла спустилась ночь. Люк Деламер стаскивал до блеска начищенные башмаки.

– Почему бы тебе не пойти и не ограбить карету какого-нибудь зажиточного столпа норфолкского общества и не оставить меня в покое?

– Я давно уже завязал со старым, мастер Люк. – Джонас Фергюсон, сухопарый шотландец с проницательными глазами, смотрел на разбойника, которого все величали бичом Норфолка. – Вам это должно быть известно. Ведь это ваш отец наставил меня на путь истинный.

Из-под скомканного одеяла высунулась лохматая мордочка. Блеснули два черных умных глаза. Люк взял пушистый, попискивающий комочек на руки и, прижав его к груди, стал нежно поглаживать. Он вздохнул.

– Посмотри, в кого ты превратился, Джонас. Теперь ты сообщник самого отъявленного преступника во всем королевстве. За твою голову назначена немалая цена. – Сощурившись, он бросил взгляд на черную шелковую маску, валявшуюся на кровати. – Сколько уже прошло времени?

– С... с той ночи? – Чтобы произнести это, Джонасу пришлось сделать над собой видимое усилие: даже теперь, по прошествии стольких лет, ему все еще трудно было об этом говорить.

– Да, стой ночи.

– Года четыре, надо полагать.

– Нет. Не четыре, а пять. – Люк гладил хорька по шелковистой шкурке. Он стиснул зубы. – Пять лет, три месяца и двадцать один день.

Люк посадил зверька обратно на одеяло и, поднявшись с кровати, потянулся за рубашкой. В комнате воцарилось угрюмое молчание.

Луна, сияющая за окном, скрылась за чередой серебристых облаков.

– Послушайте меня, мастер Люк. Не ходите туда.

– Но я должен. Только ты один знаешь почему, Джонас. Я слишком многое поставил на карту, чтобы теперь не пойти.

– Бросьте вы все это дело, а? Забудьте об этой безумной жизни. Возвращайтесь домой, в Суоллоу-Хилл. Там ведь ваш дом, где испокон веков жили представители рода Деламеров. На протяжении шести столетий там рождались и умирали ваши предки.

Люк печально улыбнулся Джонасу: