Великолепная модель - Мэри Бердон

Она бросила сумку на пол и обвила руками талию, словно у нее болел живот.

— Мне нужно сказать тебе кое-что.

— Ладно.

Беззаботное настроение Пьетро окончательно исчезло.

Голова Эми была опущена, так что он не мог видеть ее лицо.

— Знаешь…

Он видел, как дрожали ее плечи, когда она выдавливала эти слова. Казалось, она старается запомнить каждое пятно на цементном полу.

— Дело в том…

Он шагнул к ней и попытался взять ее за руку, но она сразу же остановила его. Эми подняла голову и посмотрела ему в глаза. Ее взгляд выражал такое страдание, что у Пьетро по спине пробежал холодок.

— Пьетро, прости меня, — прошептала она.

— Но Эми, за что?

Внутренний голос говорил ему, что объяснение его не обрадует.

Пряди волос, покрытых лаком, упали ей на лицо. Она покачала головой:

— Я не Эми.

— Scuzi?[9]Родная, ты говоришь ерунду.

Эми подняла глаза, их взгляды встретились. Ее серые глаза, наполненные слезами, блестели.

— Я не Эми. Я — Аманда. Сестра Эми.

Пьетро чувствовал себя так, будто его столкнули в пропасть. Он летел вниз кубарем, безуспешно пытаясь ухватиться хоть за что-то, хоть за какую-то былинку.

— Prego?[10]

Она сжала руки, переплетя пальцы.

— Мы близнецы. Однояйцевые близнецы. Сестра уговорила меня помочь ей выполнить эту работу. — Она водила носком туфли по полу. — Эми должна была дебютировать в кино, когда выяснилось, что ей придется пересниматься для каталога, — пыталась объяснить Аманда. — Она умоляла меня. Я не могла отказаться. Я не предусмотрела только одного — того, что встречу тебя. — Ее голос становился все тише и тише, и Пьетро едва разбирал, что она говорила. — Я не предусмотрела этого.

Он пристально смотрел на нее, на женщину, которую знал так долго как Эми Ситон. Она выглядела так же, говорила так же. В его голове роились беспорядочные мысли, но все они исчезали прежде, чем он успевал что-либо произнести. Пьетро смотрел на нее, чувствуя, как на них обоих давит гнетущая тишина, воцарившаяся в студии.

У него в душе затеплилась слабая надежда.

— Это очень плохая шутка.

Но как бы Пьетро ни желал, чтобы это на самом деле оказалось шуткой, он знал, что надеется зря.

Она покачала головой:

— Мне жаль. Жаль, что это не шутка. Я сделала бы что угодно, лишь бы изменить это. Но ты должен понять, — ее глаза умоляли его, — я не ожидала, что все выйдет именно так. Я приехала сюда позировать для каталога. Ну знаешь, собиралась провести пару недель в Италии, осмотреть достопримечательности и поработать моделью, а потом вернуться обратно в Рино. А потом, когда я… — она продолжала уже шепотом, — когда мы начали встречаться, я не знала, как сказать тебе. И не сказала. Спустя некоторое время я начала убеждать себя, что тебя это совсем не заденет. — С ее губ слетел звук, напоминающий не то рыдание, не то смех. — Вообще-то я надеялась, мы вместе посмеемся над этим.

Пьетро обхватил голову руками, ему казалось, рушится весь мир.

— Не могу поверить!

— Знаю.

Аманда нагнулась и пошарила в сумке. Она открыла бумажник и протянула Пьетро.

На старой фотографии были две выпускницы колледжа — одинаковые рыжевато-каштановые волосы, одинаковые серые глаза, одинаковые улыбки. Он отвернулся, и она убрала бумажник обратно в сумку.

Надежда Пьетро рассыпалась как карточный домик, и мучительная боль захлестнула его. Он рассматривал черты ее лица, ища в них то, что могло бы открыть ему правду. Эми или Аманда? Но он не знал ее так хорошо раньше. Он даже и не помнил, как она выглядела тогда.

Взор Пьетро затуманился — он и не пытался скрыть огорчения.

— Вот почему у тебя короткие волосы, да?

Было видно, что она совсем потеряла присутствие духа.

— Да. Я ненавижу длинные волосы. Я всегда делала стрижку.

Шок, который он испытал, медленно сменился чувством холода, заморозившего все, кроме его злости. Он сложил руки на груди, словно желал отгородиться от нее.

— Ну и что у тебя за профессия? Ты психолог?

— Социолог. — Женщина, эта совершенно не знакомая ему женщина, улыбалась сквозь слезы. — Я социолог. Преподаю в университете в Неваде. Пьетро… — Она замолчала и продолжила дрожащим голосом: — Я не хотела, чтобы так получилось. Поверь мне, Пьетро.

Он сунул руки в карманы брюк.

— Да ну? А как ты хотела, чтобы все получилось? Чтобы появилась Эми и подменила тебя? — И тут же еще одна мысль пришла ему на ум. Пьетро стало противно. — Даррен замешан в этом? Если да, то…

— Господи, нет! — Аманда подняла руки, будто пытаясь защититься от его обвинения. — Нет, Эми никогда бы… Я никогда бы… — Она покачала головой. — Нет. Только я и Эми.

— Ты никогда не думала о том, чтобы рассказать мне?

— Каждый день! Но сначала я боялась, ты возненавидишь меня. Мне казалось, что ты терпеть не мог Эми. — Она сжала руки. — Поэтому я решила, что в этом нет смысла. Надо было закончить работу, а потом я собиралась уехать.

Она замолчала, чтобы посмотреть на него. Выражение его лица было бесстрастным. Боже, он не собирался помогать ей!

Пьетро видел, как она волнуется, как переживает.

— Потом, когда между нами начало что-то происходить, я просто… не знала, что делать.

Холод в груди превратил его сердце в лед, который ничто не могло растопить. Он повернулся к ней спиной и отошел в глубь студии.

Он провел пальцем по замку чемодана, где лежали фотоаппараты, не желая смотреть на ее лживое лицо, с признаками раскаяния — блестящими от слез глазами и дрожащими губами.

— А что потом? Я всегда думал, что секс для Эми ничего не значит. Для нее это, скорее, спорт. Похоже, у тебя такие же понятия о морали.

— Это не так.

Ее голос стал очень тихим.

В тишине он слышал, как стереосистема перешла с одного диска на другой.

— Я понимаю, почему ты так думаешь, — продолжила она. — Но то, что было между нами… Для меня это серьезно. Пьетро, пожалуйста, поверь мне.

Отчаяние, которое Пьетро услышал в ее голосе, почти растопило лед в его сердце. Почти. Он поморщился и покачал головой.

— Прости, дорогая, но я потерял к тебе всякое доверие.

— Я знаю, это ужасно. Мне нет никакого оправдания. Но после того… после того как мы стали близки, я не хотела, чтобы все так быстро закончилось и поэтому ничего не сказала. — Она произнесла последние слова совсем тихо, так что Пьетро едва разобрал их. — Я боялась потерять тебя. Но я знала, что с каждым днем увязаю во лжи глубже и глубже.