Наследство - Елена Гайворонская

– Блеск. Бриллиант?

– А то! Прощальный подарочек благоверного. – Она снова рассмеялась.

– Ты что, разводишься-?

– Ничего подобного. – Она снова махнула ручкой. – Просто мой супруг укатил в Россию налаживать бизнес. Месяц там проторчит, может, больше. – Она сделала очаровательную гримаску, которую следовало расценить как «мне наплевать». Или что-то в этом роде. – Вот и подарил на временное прощание. Понятно?

– Теперь – да, – удовлетворенно кивнул Али. – Что ты с ним не поехала?

– Я похожа на сумасшедшую?! – Ярко-голубые глаза Фериде приняли форму блюдец. – Там же зимой минус двадцать, а на улицах постоянно что-то взрывают…

– Сейчас не зима, – поддразнил девушку Али. – А русские девушки красивы. Гляди, уведут твоего фабриканта.

– Как ты меня напугал, – фыркнула любящая супруга. – Согласно брачному договору, при разводе мне отойдет половина его имущества. К сожалению, – она подавила легкий вздох, – если развода затребует он, и без достаточно веских причин.

– Ни хрена себе! – воскликнул пораженный Али. – Прямо американское кино! Как ты склонила правоверного мусульманина на столь гениальную сделку?

Фериде улыбнулась так, что бармен сразу понял абсолютную неуместность вопроса.

– Как жена?

– Нормально, – пожал плечами Али. – Чего ей сделается?

– А мальчишки?

– Сущие чертенята, – довольно произнес бармен. Сыновья были его гордостью.

– Кажется, старшему скоро в школу?

– Этой осенью.

– Потрясающе! Чужие быстро растут.

– Когда же вы заведете наследника?

– Дети портят фигуру, – убежденно заявила Фериде, подкрепив свои слова все тем же неподражаемым жестом маленькой левой ручки. – А где… Асим? – Она задала этот вопрос все тем же непринужденным тоном, словно невзначай. Но по тому, как дрогнули длинные пальцы, сжав стакан так, что благородный металл перстня звякнул о стекло, стало ясно, что именно ради этого вопроса и велась легкомысленная беседа.

Али подавил невольный вздох. Все-таки, несмотря на некоторый перебор в стиле, Фериде была чертовски хорошенькой. И годы ее не брали… Этим заезжим белобрысым шлюшкам до нее как порошковой шипучке до натурального сока. И чего ему не хватало, старому кобелю?

– Понятия не имею. После того как появилась Железная леди, он стал позволять себе некоторые отлучки.

– Какая еще леди?

Али прямо-таки ощутил, как напряглась собеседница. Даже глаза из ясной лазури превратились в пару предгрозовых облачков.

– Ты еще не в курсе? – удивился бармен. – Тогда держись крепче, не то упадешь. Лучше пересядь на стул со спинкой. К нам пожаловала единственная и неповторимая совладелица отеля. Помнишь Надежду?

– Конечно, – кивнула Фериде, доставая из сумки сигареты. – Но ведь она умерла?

– Приехала ее дочь.

Женщина несколько раз щелкнула зажигалкой. На кукольном личике появилось выражение растерянности и озабоченности.

– Она молода? Впрочем, разумеется… Сколько ей? Двадцать?

– Двадцать два, – успокоил Али.

– Красива? Похожа на мать?

– Вовсе нет. Ничего общего. Классический гадкий утенок.

– В конце сказки он превратился в белого лебедя… Как ты думаешь, Асим и она… Ну, ты понимаешь? – Последние слова она произнесла хриплым полушепотом, болезненно покривив ярко накрашенные дрогнувшие губы. – Я спрашиваю тебя, потому что ты не болтаешь лишнего…

– Нет! Босс кто угодно, но не извращенец. По-моему, она его здорово достала.

– Она что, совсем не красива?

– Дело не в этом, – хмыкнул Али. – Просто она мало похожа на женщину. По крайней мере, в нашем понимании. Плюс прескверный характер. Бедолага босс… Думаю, у него прибавилось седых волос. Один день рядом с ней я приравнял бы к месяцу. Возможно, ты и сама будешь иметь удовольствие лицезреть госпожу Нину. Наверняка принцесса где-нибудь поблизости и дрючит подданных.

– Почему он не прикажет ей убираться? – искренне изумилась Фериде, слушавшая бармена с широко распахнутыми глазами и приоткрытым ртом.

– Приказать? – Али рассмеялся. – Дорогая моя Фериде, вот бы посмотреть на того, кто попробует отдать приказ мамзель Нине… Лично я бы не рискнул, даже будь я самим президентом.

– Теперь понятно, почему вы ее зовете…

– Железной леди? – Али рассмеялся. – С легкой руки Османа. Однажды вечерком в «Кокос» забрел пожилой англичанин, пропустил пару рюмок и давай крыть Мэгги Тэтчер. Чем-то она ему досадила в старые времена. «Как я вас понимаю, – сказал Осман. – У нас теперь тоже есть собственная Железная леди».

Фериде громко расхохоталась.

– Ладно, – сказала она, отсмеявшись, – пойду поброжу по саду. Все-таки потрясающим парнем был наш Алекс – возвести на камнях и песке такой оазис… Чертовски его жаль…

– Не вздумай поведать о своих чувствах милой маленькой хозяйке, – предупредил Али. – Иначе вы вряд ли поладите. А, вот и Их Высочество. – Пицца по мановению ока исчезла под стойкой, а Али тотчас надел проникновенно-любезное лицо бармена «при исполнении».

Нина и впрямь шла в бар, но вовсе не с целью инспекторской проверки. Просто у нее здорово пересохло в горле. Утро выдалось не из легких. Около девяти позвонил Асим и раздраженно сообщил, что попал в небольшую аварию.

– Ты ранен? – вскрикнула Нина, ощутив вдруг такую ватную слабость, тысячей морозных игл вонзившуюся в колени, что непроизвольно оперлась рукой о край стола, боясь потерять равновесие.

– Да нет, все нормально, – отозвался Асим. По голосу чувствовалось, что он крайне зол. – Просто эти русские уроды на прокатной машине долбанули меня в зад. Теперь разбираюсь со страховыми агентами. Буду, как только освобожусь. Справишься?

– Не беспокойся, – выдохнула Нина.

– Эй, – сказал Асим уже извиняющимся тоном. – Я не имел в виду ничего плохого, когда говорил о русских…

– Я вовсе не обиделась. Те, кто покупает права и ездит черт-те как, действительно уроды. Я бы еще похлеще выразилась.

– Не стоит, – хмыкнул Асим. – Молодым леди это не к лицу. До скорого.

– Я сама знаю, что мне к лицу, а что – нет, – проворчала Нина выключенной трубке. Она рассердилась на себя за то, что так глупо разволновалась из-за партнера.

«Если ты будешь принимать все так близко к сердцу, то станешь не деловой женщиной, как того желаешь, а истеричкой и психопаткой. И тебе нельзя будет доверить не то что отель – общественный туалет». Сделав такое внушение самой себе, Нина решительно отправилась «на службу».

Тотчас, как специально, свалилась очередная неприятность. Потек один из холодильников, о чем ей незамедлительно доложили. Впрочем, буквально через десять минут приехали из сервиса. Тут молодую хозяйку подкараулила новая досада: мастера говорили исключительно по-турецки. Это обстоятельство никак не отразилось на качестве их работы, но нанесло очередной болезненный укол Нининому самолюбию. Ей и так казалось, что все кругом наблюдают за ней как за подопытным кроликом: справится или нет эта соплячка? Возможно, никто так вовсе не думал, а все эти фантазии были плодом ее излишней мнительности. Но Нина твердо решила приняться за изучение турецкого. Тем более, что ее ненависть к этой стране постепенно сконцентрировалась лишь на двух именах: Селами Аванди и Надежда. Она не могла испытывать прежнюю неприязнь к морю, будто извинявшемуся перед ней за прошлое одиноким шорохом волн, к мохнатым горам, к тысячелетним пещерам, напоминающим о бренности всего сущего… К земле, где жил Асим. Это было бы несправедливо после всего, что он сделал для Нины и что продолжал делать. Все равно что ненавидеть Германию за то, что наряду с Гете, Шиллером и Бетховеном она породила Гитлера. Просто глупо.