Красивый, богатый, свободный... - Никки Логан

И действительно, беременность – очень веская причина.

– Вы поймали Натаниэля в ловушку, – прошептала Таш.

И одним махом погубили несколько жизней.

Рука Эйдена соскользнула с плеча матери, он повернулся и оперся о противоположную кухонную стойку.

– Это не ловушка, – настаивала она. Чистосердечное признание осужденного. – Это причина.

Таш увидела хрупкую сломленную женщину, которая, должно быть, жила в глянце и гламуре. Постоянно. Даже тогда.

– Я винил его так много лет, – прошептал Эйден. – Был убежден, что он поступил с тобой плохо.

– Он действительно плохо поступил со мной, – умоляюще сказала Лора. – Он переспал с ней.

– Он был в отчаянии, – тихо сказала Таш. – Он узнал о жестокости моего отца и хотел спасти ее, но мама не позволила ему уйти от вас. Поэтому он и устроил все так, чтобы Эрик узнал.

Лора развернулась к ней, в глазах горел огонь, несмотря на слезы.

– Нет, она приняла бы его, не успел он и глазом моргнуть.

– Это правда. Это есть в ее дневнике, и Натаниэль мне говорил. Мама хотела, чтобы он вернулся в свою семью.

Паника в лице.

– Нет!

– Почему нет, Лора? Разве вас расстроило, что он в конце концов оказался приличным человеком, а женщина, которую вы обманом лишили любви, не заслужила того, что вы с ней сделали, бросили свою подругу, оставили с человеком, который ужасно ее оскорблял?

Ее тонкие губы безмолвно открывались и закрывались. Она умоляюще повернулась к Эйдену:

– Почему она здесь?

– Я здесь, потому что хочу знать правду. – Таш передвинулась, чтобы попасть в поле зрения Лоры и посмотреть ей в глаза. – Я знаю, чего хочу, и пришла за этим. Я ухватилась за свой шанс точно так же, как это сделали вы.

– Ты хочешь Эйдена! – почти закричала Лора.

– Абсолютно верно.

Эйден позади нее выпрямился и прошел мимо них из кухни к бассейну.

Лора повернулась с триумфом:

– Похоже, это невзаимно.

Каждая ее частица напряглась.

– Может быть, это правда, но я приму ее только от него самого. Разве не достаточно лжи и обмана в вашей семье?

– Это не так уж и плохо, что она получила сердце Натаниэля, а теперь я должна отдать тебе и Эйдена?

Презрительная усмешка наконец дошла до нее. Таш огрызнулась:

– Может быть, сердца мужчин семейства Мур всегда принадлежали моей семье? Может быть, сама Вселенная расставила все по своим местам?

– Нет! – Вопль Лоры был воплощенной болью. И сломленностью.

Жалость к женщине, покалеченной страхом, который она испытывала всю свою жизнь, нахлынула на Таш.

– Я не претендую на эксклюзивность, Лора, – настаивала она. – Я не могу полюбить человека, который не дорожит своей семьей.

Таш перевела взгляд туда, где в ярости расхаживал Эйден, а затем обратно на его измученную испуганную мать.

– Но я хочу воспользоваться шансом, который мне выпал. И сделаю это.

Глаза с потекшей тушью расширились и пристально посмотрели на нее, потом взгляд Лоры упал на сплетенные пальцы.

– Ты точно как мать, знаешь, – прошептала она обезоруженно.

– Как мама?

– У Адель было очень сильное чувство того, что правильно, а что нет. Я знала это. Несмотря ни на что.

– Вы знали, что она не станет бороться за Натаниэля.

Дыхание с хрипом вырвалось у нее.

– Я рассчитывала на это. Мне так жаль, что ты лишилась ее такой молодой. Но там, за благодать Божью…

Таш почти преодолела ненависть, пронзившую ее. За то, что эта слабая женщина сделала с жизнью ее матери. Заставила ненависть трансформироваться. В жалость. И понимание. Лора была серьезна, когда сказала, что ей надоело жить в прошлом.

– Спасибо.

– Мы были настоящими подругами. Вначале. Я надеюсь, Адель знала это.

– Она знала.

И больше слов не последовало. Лора просто кивнула и повернулась, чтобы закончить приготовление чая, который никому уже не был нужен. Таш отступила назад, перевела взгляд на бассейн. Но когда она добралась до двери, ее нагнал хриплый голос:

– Я сделала из него того человека, каков он есть, знаешь ли.

Таш остановилась и оглянулась на Лору.

Неужели она все еще будет претендовать на своего сына?

– Этот человек не верит в любовь.

– Правильно, с чего бы ему верить?

И потянула дверь.

– Эйден?

Тот резко остановился, по-прежнему стоя к ней спиной.

– Ты подозревала?

– Понятия не имела. Просто хотела поговорить с ней, попытаться понять, откуда ноги растут. Попробовать изменить ситуацию.

Он кивнул.

– Как думаешь, папа знает, что она забеременела специально?

– Думаю, да. Он всегда, казалось, чего-то недоговаривал.

– И все-таки поступил с ней благородно.

Ее грудь медленно приподнялась и опустилась.

– Да.

– Интересно, есть ли у них будущее? – спросил Эйден монотонно.

Нет, судя по Натаниэлю.

– Наверное, настало время ему подумать о себе.

Эйден повернулся, нашел ее глаза, душу.

– Он этого заслуживает.

Таш шагнула ближе к нему и схватила его за запястье.

– Я очень его недооценивал, – прошептал Эйден.

– Он понимает.

– Ты уверена?

– Ты его сын. Единственный человек в жизни, которого он любит безусловно и не собирается легко сдаваться.

– Он и тебя любит.

Таш улыбнулась:

– За то, кого я ему напоминаю.

– И за то, кто ты есть. Он говорил мне. – Его взгляд затуманился. – Он говорил о тебе в моем присутствии. – Его взгляд метнулся в сторону дома. – Когда она сказала мне, что ты здесь, я подумал, ты приехала просить моей руки.

– Ты выглядел очень злым, когда вошел.

– Твоя настойчивость взбесила меня, несмотря даже на то, что твое мужество восхищает.

– Нет.

– Ты противостояла моей семье, зная, что они чувствуют к твоей. Зная, как мать к этому отнесется. Зачем ты это делала?

– Всю жизнь я уступала силе других. Отцу. Кайлу. Даже тебе в какой-то степени. Настало время взять инициативу в свои руки.

– Чтобы войти в львиное логово?