Стерва на десерт - Ольга Володарская

— Другой. — Заверила я. Вся компашка сразусгрудилась вокруг, сверкая глазами от любопытства. Вот он женскийколлектив! — прыснула я и разочаровала подружек. — И не любовник, асосед.

— Коляна что ли всю ночь домой затаскивала?

— Нет, Колян, как ему и положено, под лавкой спит. ЗатоАниськин бодрствует и несет культуру в массы.

— Понятно, — кивнула Маринка, потом бросила сумкуна стол, брякнулась в кресло и выдавила: — Дос-с-с-тал!

Ну уж нет! Сегодня я не расположена слушать их вечный спорна тему, чей муж хуже, с меня и Аниьскинских песнопений хватит.

— Мариш, давай сегодня обойдемся без этого, а?

— Да он меня…

— Достал, мы помним. — Я рывком выдернула ее изкресла. — Пошли со мной в уборную сходим. А то я одна боюсь.

— Съедят тебя что ли?

— Съесть не съедят, а покромсать могут.

— Ну ладно, — смилостивилась Маринка, —пошли.

Мы вышли из комнаты и, обнявшись, побрели по коридору.

— Менты-то что вчера сказали? — спросила Маринка,высоко задрав голову, дело в том, что она у нас очень маленькая, где-то метр50, а я на своих каблуках около метра 80, вот и приходится Маринке либо шеювытягивать, либо мордашку запрокидывать.

— А ничего! Просмотрели все, сфотографировали. Каквсегда задали кучу глупых вопросов.

— А Геркулесов был?

— А как же.

— А он чего?

— Ничего, ходил рожу кирпичом, будто меня не знает.

— И не спросил про наше расследование?

— Нет. Ему не интересно, — с досадой ответила я,вспомнив, с каким раздражением Геркулесов вчера меня выслушал.

Тем временем мы уже достигли заветной двери. Вошли. Всекабины оказались заняты, а в воздухе стоял запах никотина.

— Вот ведь какие бяки! — выругалась я. — Имже для курения старый туалет выделили, так они все равно в новом чебарят.Пошли, Маринка, на второй этаж. Нечего тут никотином дышать.

Подруга за компанию повозмущалась, хотя к сигаретному дыму,в отличие от меня, относилась терпимо. Мы спустились на второй, отварилаоблезлую деревянную дверь и оказались в помещении подстать двери, мрачном имусорном.

Свободной была только одна кабина, так что Маринке пришлосьподождать. А я вошла в отсек, закрылась, недовольно осмотрела битый кафельпола, разбросанные вокруг урны бумажки, как мой взгляд наткнулся на… неповерите… на чью-то любопытную морду, высунувшуюся из-под перегородки междукабинами. Расстояние от пола до этой самой перегородки было маленьким —сантиметров 20, и морда была видна не полностью, а только до половины, то естьрыжеватые волосы, белесые брови, блеклые глаза и толстая переносица.

Я испугано отшатнулась. В соседней кабине тоже произошлокакое-то движение: то ли у незваного гостя ноги затекли от неудобного сиденияна полу, то ли он понял, что я его заметила. Времени на раздумье и на панику небыло. По этому, позабыв о естественной надобности, я выскочила из своей кабины,подперла дверь соседней плечом и заголосила:

— Маньяка пойма-а-а-а-ли-и-и!

Маринка, надо отдать ей должное, не растерялась. С таким жевоплем она распахнула дверь, ведущую в коридор, но сама не ушла, а встала настраже бок о бок со мной, не забыв при этом вооружиться шваброй.

Так мы голосили пару минут, пока на наш клич не началисбегаться институтские барышни, причем первыми оказались Маруся с Княжной,пришедшие покурить.

— Вы чего орете? — испугались они.

— Маньяк там! — после слова «там» последовал тычокчеренком швабры в дверь закрытой кабины.

— Тот самый? — округлила глаза Маруся, потомнемного досадливо добавила. — Вот вечно ты, Леля, в центре событий!

— Выходи, душегуб, — гаркнула Княжна, пнув дверьногой.

— Как он выйдет, если Леля своим крутым боком дверьподпирает, — буркнула Маруся, после чего оттеснила меня и рванула ручку насебя. Но, к ее досаде, дверь оказалась запертой изнутри. — Выходи, гад!Все равно ты в осаде!

Тут в туалет ввалилась компания лаборанток. Одна из них,пожилая и бойкая, метнулась к Марусе.

— Заперся? Вот он всегда так. А потом, когда нам егокараулить надоедает, он через верх вылезает.

— Или снизу пролазит, там худой мужичок как развтиснется, — добавила только что прибывшая дама, кажется, из канцелярии.

Маринка поудобнее обхватила черенок швабры и со всего махазагнала лохматую щетку под дверь. В кабине ойкнуло, зашуршало, потом послышалсяскрежет.

Маринка нагнулась, заглянула под дверь.

— Он ноги поджал.

— Или на унитаз встал и сейчас поверху рванет! —заверещала пожилая. — Глядите, руки показались!

А ведь и правда, за бортик зацепились две пятерни с короткими,покрытыми рыжеватыми волосиками пальцами. Я схватила еще одну швабру и стукнулаей по верху кабинки. Руки тут же исчезли, и послышалось уже знакомое ойканье.

Потом наступила тишина, прерываемая лишь нашим нетерпеливымсопением. Проходили минуты, наши руки, обхватывающие швабры и совки, вспотели,ноги затекли от напряжения, адреналин клокотал в организме, но, тот, ктозатаился за покрытой пластиком дверью, выходить из укрытия не собирался.

— Мы так до вечера простоим, — прервала молчаниеваша покорная слуга.

— Если надо, то простоим, — решительно изреклаКняжна.

— Глупо. Надо его выкуривать оттуда.

— Как? Слезоточивым газом? — хмыкнула Маруся.

— А что? Это идея. У меня есть баллончик в кармане,давайте прыснем, — предложила я.

— А мы? Мы же тоже нанюхаемся.

— Противогазы наденем, нам же всем выдали.

— Можно, — нерешительно согласилась Княжна. —Но ты, Лель, лучше придумай что-нибудь другое. А то напяливать на лицо эторезиновое уродство что-то не хочется.

— Можно кипятком полить, — наугад ляпнула я.

— А вот это мысль! — неожиданно поддержали меняостальные.

— Да вы чего! Мы так обварить его можем до ожога 3степени.

— И ладно. Не будет впредь подглядывать, —кровожадно упрямились рассерженные женщины.

— Это не гуманно!

— А уборщиц убивать гуманно? — возмутилась дама изканцелярии. — У меня теперь два участка убирать некому.

— Это-то здесь причем? — пискнула я.

— Как причем? Антошка Симаков говорит, что этот милашкаследователь…

— Это Русов-то милашка?

— Какой Русов? Геркулесов.