Тайники души - Линн Остин

Лидия засмеялась.

– Уверена, Бэтси согласится разорвать помолвку, когда узнает, чем занимались ее сестра и жених.

– Но она не может этого сделать! Я имею в виду… мы с твоим отцом заключили сделку. Он обещал завещать мне землю! И пруд! Я не могу все потерять!

Перед Лидией предстал настоящий Фрэнк Уайатт, и она возненавидела его. Ему было наплевать на девушку и ее чувства, он думал лишь о том, как завладеть землей ее отца.

В сердце Фрэнка всегда царила жадность, там никогда не будет места для любви. Но несмотря на то что Лидия узнала правду, она бросилась в его объятия. Пожертвовала собой, чтобы потом сгореть дотла.

– Женись на мне, Фрэнк! На мне, а не на Бетти! – умоляла она. – Я легко смогу убедить отца завещать тебе землю, как только мы поженимся. Он не откажет. Он так же хочет заключить с тобой сделку, как и ты с ним. Ему не важно, на которой из дочерей ты женишься, главное, чтобы его внук унаследовал Сады Уайатта.

– Ты уверена? Знаешь ли, у меня есть планы, пруд нужен мне для…

– Верь мне, Фрэнк!

* * *

Когда ночью Лидия не пришла домой, я очень переживала. Каждый вечер ее не было дома пару часов. И она никогда не рассказывала мне, где была, лишь придумывала отговорки: «Я ходила гулять» или «Мне нужно было подумать».

По ее взъерошенному виду я догадывалась, что она с кем-то встречается, но боялась даже предположить имя ухажера. Я подумывала пойти за ней, но затем мысль о том, что я могу увидеть, меня ужаснула. Я скорее умру, чем застану Уолтера Гибсона в объятиях своей сестры!

Итак, Лидии не было дома всю ночь. Когда на следующее утро я несла Уолтеру завтрак, я чувствовала себя как человек, которого ведут на виселицу: я была совершенно уверена, что найду сестру в его объятиях. Но, приблизившись к коттеджу, обнаружила там не Лидию, а кучера и двух носильщиков. Коляска стояла возле дома, и двое слуг грузили стулья и книги Уолтера.

Мое сердце перестало биться: Уолтер уезжал!

Он стоял у коляски, опираясь на трость, и смотрел, как я иду по тропинке. Когда я приблизилась, Уолтер вздохнул с облегчением.

– Бэтси! Хвала Небесам! Я боялся, что уеду не попрощавшись!

– Вы уезжаете? – спросила я. – Почему вы не сказали мне об этом?

– Потому что и сам не знал. Сегодня утром приехали мои слуги с новостями. Насколько я понимаю, в бизнесе отца наметился кризис, и он немедленно отзывает меня домой. Мне очень жаль.

– Да… – пробормотала я, – мне тоже очень жаль…

Не знаю почему, но мне никогда не приходило в голову, что очень скоро Уолтер может уехать. Он арендовал коттедж на месяц, и это время почти подошло к концу. Я просто запрещала себе об этом думать, так же, как вытесняла мысли о предстоящей свадьбе.

Я полагала, что Уолтер всегда будет жить в этом маленьком домике, смеяться вместе со мной, а оказалось – нет!

– Вот ваш завтрак, он скоро остынет. Дорога до Чикаго неблизкая, особенно на голодный желудок.

Я поставила поднос на багажную полку позади коляски. За то время, что мы с Уолтером провели вместе, я заметила, что из-за болезни у него очень слабые ноги и руки и он не может поднять ничего тяжелее книги.

Прежде чем Уолтер успел ответить, из дома вышел кучер и слегка поклонился.

– Это последняя коробка, сэр.

– Спасибо, Питер. Я буду готов через минуту.

Уолтер махнул рукой, приглашая меня последовать за ним к пруду, подальше от слуг.

Я оглянулась назад и увидела, как кучер поставил поднос с завтраком на крыльцо и закрыл багажное отделение коляски. Одна из лошадей негромко заржала, видимо от нетерпения, желая как можно скорее пуститься в путь.

Когда Уолтер наконец остановился, я знала, что мы с ним не осмелимся посмотреть друг на друга. Борясь со слезами, я наклонилась, набрала полную горсть камешков и начала бросать их в воду. Уолтер мрачно посмотрел вдаль и вздохнул.

– Мы о стольком говорили этим летом, Бэтси. А сейчас… мне просто не хватает слов…

– Да, знаю… Думаю, прощаться вообще очень нелегко.

– Да, вы правы. По-моему, это слова Эмили Дикинсон^[18]: «Разлука дарует нам и рай и ад». – Он снова вздохнул.

Я бросила в озеро последний камень. По глади воды прокатилась с шипением маленькая рябь и достигла берега, осторожно, как мать, ласкающая дитя.

– Мы еще когда-нибудь увидимся? – спросила я наконец, взглянув Уолтеру в глаза.

Мне осталось лишь несколько мгновений, чтобы запечатлеть в памяти этот образ и выражение его глаз. Он повернулся ко мне и покачал головой.

– Не думаю.

– Я боялась, что вы так ответите. – Я едва могла говорить, в горле стоял ком. – Я никогда не забуду вас, Уолтер.

– И я вас! Но… лучше на расстоянии помнить и радоваться, чем забыть и грустить.

– Элизабет Барретт Браунинг, – попробовала я угадать.

– Точнее, Кристина Россетти^[19]. – Он взял меня за руку. – Я оставил вам в доме подарок.

Я в смятении посмотрела на Уолтера.

– А мне нечего вам подарить.

– Это неправда. За прошедшие недели благодаря вам я получил множество подарков. В Библии говорится: «…и отдам тебе хранимые во тьме сокровища и сокрытые богатства…»^[20].

Он взял мою руку, закрыл глаза и поцеловал ее. Я почувствовала на коже его теплое дыхание. Затем Уолтер отпустил мою руку и ушел.

Слезы застилали мне глаза. Я смотрела, как он медленно подошел к коляске. Кучер помог ему забраться внутрь. Потом Уолтер покатил по пыльной дороге и исчез из моей жизни, не оглянувшись.

Не знаю, как долго я стояла у воды. Наконец я поднялась по ступенькам крыльца и зашла в пустой коттедж. В воздухе витал лимонный запах Уолтера. Мне захотелось закрыть окна и удержать его навсегда.

Я нашла оставленный мне подарок на маленьком столике у окна. Это была одна из принадлежавших Уолтеру книг в кожаном переплете – «Путешествие пилигрима в Небесную страну».

* * *

Вернувшись домой, я с облегчением обнаружила Лидию в кухне – она сидела за столом напротив отца. В воздухе витало напряжение, и я сразу поняла, что прервала разговор.

Отец побелел как мел и казался настолько потрясенным, что я боялась, как бы его не хватил удар.

– Отец, что случилось? Все в порядке? – Я решила, что он узнал о беременности Лидии.