Таинственная любовница - Виктория Холт

— Мне нравится, что у тебя есть эти маленькие недостатки. Я буду любить тебя именно за них и надеюсь, ты будешь любить меня за мои.

— Мы будем так счастливы вместе! — воскликнула я.

— Я пришел сообщить тебе о нашем медовом месяце. Я собираюсь отвезти тебя в Дорсет. Они очень взволнованны этими находками. Хочу показать их тебе.

Я сказала, что это будет великолепно; но мне в голову, все же, закралась мысль, что там будет масса людей, а меня бы больше устроил тихий медовый месяц, где мы были бы только вдвоем.

Но там будет Тибальт — а это все, что мне нужно.

* * *

Даже для тихого бракосочетания нужно столько всего сделать, включая встречи в доме у Сары Слопер, которые, казалось, тянулись часами. Я стояла в своем атласном платье, а Сара ползала передо мной на коленях с полным ртом булавок, а как только она от них освобождалась, то начинала безостановочно болтать.

— Подумать только, как все сложилось! Вы, мисс Джудит… и он! Он ведь был предназначен для мисс Теодосии. Но она получила своего профессора, а вы получаете его!

— Сара, вы так говорите, словно это нечто вроде лотереи.

— Говорят, брак и есть лотерея, мисс Джудит! И потом, вы оказываетесь дочерью сэра Ральфа, и все такое… Я всегда это подозревала. Он действительно был к вам очень привязан. И к мисс Лавинии. Она была хорошенькая, как картинка. Но я бы сказала, вы больше пошли в сэра Ральфа.

— Спасибо, Сара.

— О, я не это имела в виду, мисс Джудит. Вы будете замечательно смотреться в подвенечном платье. Все невесты прекрасны. Поэтому больше всего я люблю шить именно подвенечные наряды. А у вас будет флердоранж? Для невест больше всего подходит флердоранж. У меня он тоже был, когда я выходила за Слопера. Это было очень давно. Но я все еще храню его в ящике комода. Иногда достаю, смотрю на него и вспоминаю прошлое. Вы тоже сможете это делать, мисс Джудит. Это утешает, когда дела идут не так, как мечталось. А мы все мечтаем перед свадьбой, правда?

— Но я смотрю на свадьбу как на начало счастья, а не как на его высшую точку.

— Ох уж эти ваши разговоры! Вы всегда были мастерицей поговорить! Но я просто хочу сказать, что приятно вспоминать свою свадьбу — если тебя это не пугает, — вздохнула она и горячо продолжила: — Надеюсь, вы будете счастливы, мисс Джудит. Мы на это можем только надеяться. Так что будем молиться, чтобы в день вашего венчания светило солнце. Говорят: «Счастлива будет невеста, над которой светит солнце».

Я рассмеялась. Но предположения касательно того, что мой брак будет каким-то рискованным приключением, начинали меня раздражать.

* * *

Мы с Тибальтом обвенчались в довольно туманный октябрьский день, в той самой церкви, которую я хорошо знала с детства. Странно, когда я шла по проходу под руку с доктором Ганвеном, который сопровождал меня к алтарю, поскольку больше некому было выполнить эту миссию, я думала лишь о том, как болели у меня колени, когда я становилась на подушечки, подвешенные с внутренней стороны скамьи для этих целей. Какие странные мысли! И это в тот момент, когда я шла к алтарю, чтобы выйти за Тибальта!

Его друг, тоже археолог, был свидетелем на венчании. Его звали Теренс Гелдинг, и он должен был ехать с нами в Египет. Вечером перед свадьбой я не видела Тибальта. Он поехал на станцию встречать своего друга и привезти его в Гиза-Хаус, где тот должен был провести несколько дней. Утром, перед свадьбой, Табита рассказала мне, что они допоздна засиделись за разговорами. И тогда я почувствовала слабый укол ревности, которая, как я заметила, всегда охватывала меня, когда кто-то завладевал вниманием Тибальта, если меня не было рядом. Это было довольно глупо. Наверное, я так долго мечтала о своем Тибальте, что никак не могла поверить в реальность происходящего. По поводу моего брака слышалось немало завуалированных замечаний с разных сторон, так что, казалось, эти стрелы пробили броню моего обычного оптимизма. Я никак не могла избавиться от ощущения скованности, как не могла окончательно поверить в то, что судьба исполнила мое самое заветное желание.

Но когда я произнесла перед Оливером свою клятву и Тибальт надел на мой палец кольцо, меня охватило несказанное счастье.

Когда же мы вышли на порог церкви, хлынул дождь.

— Вы же не можете идти под таким дождем, — сказала Доркас.

— Ничего страшного, это короткий ливень, — возразила я. — И потом, нам ведь идти недалеко, только до дома священника.

— Придется подождать.

Конечно, она была права. Поэтому мы стояли там, и я все еще держала Тибальта под руку, молча глядя на дождь, и думала: «Я действительно вышла замуж… за Тибальта!»

— Какая жалость, — прошептал кто-то за моей спиной.

— Как не повезло!

— Да, не подходящая погода для свадьбы!

Со стороны кладбища появилась какая-то сгорбленная фигура. Когда этот человек подошел поближе, я увидела, что это — мистер Пеггер, который накинул себе на голову ветхий мешок, чтобы не промокнуть. В руке его была лопата, на которой виднелись комья свежей земли. Значит, он рыл могилу, а потом решил переждать дождь на церковном крыльце.

Увидев нас, он замер как вкопанный, скинул с головы мешок и впился в нас своими глазами фанатика.

— Что за бесстыдная поспешность! — сказал он. — Это не по-божески.

Потом кивнул и прошел мимо крыльца с видом праведника, готового исполнить свой долг, каким бы неприятным он ни был.

— Кто этот старый дурак? — спросил Тибальт.

— Пеггер, могильщик.

— Вот наглец!

— Видишь ли, он знал меня еще ребенком и, несомненно, все еще считает маленькой.

— Почему он против твоего брака?

Я слышала, как Теодосия прошептала за моей спиной:

— О, Эван, как неприятно! Это… дурной знак!

Я не ответила. Я вдруг сильно рассердилась на всех этих людей, которые по какой-то смехотворной причине решили, что мой брак с Тибальтом — это нечто странное. Я взглянула на низко нависшие тучи и словно наяву услышала голос Сары Слопер: «Счастлива будет невеста, над которой светит солнце».

* * *

Спустя несколько минут дождь закончился, и мы смогли пройти к дому священника. Там хорошо знакомая гостиная была украшена хризантемами всех мыслимых цветов и звездчатыми астрами. В углу комнаты был накрыт стол. На нем расположились свадебный торт и шампанское.

С помощью Тибальта я разрезала торт, все аплодировали, и неприятный инцидент на церковном крыльце как-то забылся.

Адриан произнес длинную поздравительную речь, а Тибальт — короткую ответную. Я повторяла про себя: «Это — самый важный момент в моей жизни!» Возможно, я произносила это с излишней горячностью. Я не могла забыть горевших фанатизмом глаз мистера Пеггера, который смотрел на нас из-под своего несуразного мешка.