Песня сирены - Виктория Холт

— Да, и я была ужасно разочарована, когда услышала, что дом не продается.

— Это каприз моей внучки, — пояснил дед и губы его тронула усмешка. Дом принадлежит ей, а если власть над собственностью дана женщине, значит, «пиши пропало». Я всегда это говорил.

— Вечно ты придираешься к женщинам! — заметила бабушка.

— Однако это не помешало тебе угодить в мои сети! — парировал дед.

— Я вышла за тебя только для того, чтобы поставить на место.

— Ну вот, — резюмировал дед, — а мои взгляды так и не переменились до сих пор… Это сколько уже лет?

Это была их всегдашняя перепалка, каждый спешил продемонстрировать свой нрав, а на деле они в браке были так же счастливы, как и мои родители.

— Кстати о домах, — вспомнила бабушка. — Хоть Эндерби-холл пустует до сих пор, поблизости от него освобождается еще один дом: наши соседи уезжают.

— Да, — подтвердил дед. — Дом называется Грассленд Мэйнор.

— А вы по-прежнему подыскиваете дом в провинции? — поинтересовалась матушка.

— Моя мать проявляет очень большой интерес к тем местам, — заявил Мэтью Пилкингтон.

Слабый румянец проступил на щеках Элизабет Пилкингтон. Она обронила:

— Да, было бы любопытно взглянуть на этот Грассленд Мэйнор.

— А мы, со своей стороны, в любое время будем рады видеть вас в Эверсли, — вставила бабушка.

— Там очень холодно, насколько я знаю, — заметил Мэтью.

— Если вы имеете в виду восточные ветры, то они у нас действительно частые гости, — сказал дед.

— И, тем не менее, это очень интересное место, — молвила Элизабет.

— Земля римлян, — добавил Мэтью.

— Да, кое-что от них уцелело, — сказал дед. — Мы ведь живем недалеко от Довера, а там находится знаменитый маяк, старейший в Англии.

— Ты обязательно должна посмотреть Грассленд Мэйнор, — решил Мэтью Пилкингтон.

— О, я так и сделаю! — ответила его мать. Вскоре после этого они раскланялись и удалились, сказав, что их дом неподалеку, и выразив надежду, что они повидают нас еще до того, как мы тронемся в обратный путь.

— К несчастью, мы возвращаемся уже послезавтра, — заявила матушка.

Я быстро посмотрела на нее, поскольку никаких распоряжений об этом еще не было сделано. Бабушка хотела что-то сказать, но дед бросил в ее сторону предупреждающий взгляд. Я почувствовала, что тут кроется какая-то тайна.

— Ну, я в любом случае приеду посмотреть Грассленд Мэйнор, — сказала Элизабет Пилкингтон.

Когда они ушли, меня буквально засыпали вопросами. Что надоумило меня выйти одной из дому? Ведь предупреждали, и не раз. Чтоб этого больше не повторилось!

— Не беспокойтесь, — уверила я их. — Не повторится.

— Подумать только, как легко ты отделалась, — причитала матушка. — А ведь что могло случиться. Все равно, такой плащ был, такое платье…

— О, прости меня! Я поступила так глупо… Матушка обняла меня.

— Дитя мое, — сказала она, — пусть это послужит тебе хорошим уроком. Благодари Господа, что вернулась домой целой и невредимой.

— Хорошо, Пилкингтоны привели ее домой, — вставила бабушка.

— Я и так уже была почти дома.

— Тем не менее, — наставительно произнесла бабушка. — Ну разве это ни странно, что они хотят купить Грассленд Мэйнор, и разве не забавно будет, если они купят его?

— Есть в них что-то, что мне не понравилось, — сказала матушка, и вновь необычное выражение появилось у нее на лице, точно вуаль легла на его черты, дабы скрыть истинные чувства, обуревавшие ее.

— Весьма милые люди! — заключила бабушка.

— И к тому же с основательными намерениями приобрести это место, прибавил дед.

— Карлотта показывала им Эндерби-холл, — сказала матушка, — а затем вдруг решила не продавать его. Должно быть, они ей чем-то не понравились?

— Полно, это всего очередная прихоть Карлотты, — возразила бабушка, и Элизабет Пилкингтон тут ни при чем.

— Да, будет интересно, если ты нашла покупателей для Грассленда, Дамарис.

Я тоже подумала, что это было бы интересно. Я даже надеялась, что так оно и случится. А еще я подумала, что довольно приятно будет иметь соседями Пилкингтонов.

* * *

На следующий день явился Мэтью Пилкингтон. Когда он вошел, я была в прихожей и поздоровалась с ним первой. В руке у него был большой букет фиалок.

Он улыбнулся мне. Он был даже очень симпатичный, в общем-то, самый симпатичный мужчина из всех, кого я когда-либо видела. Вероятно, это впечатление сложилось у меня из-за его одежды. На нем были темно-красный бархатный камзол и великолепный жилет. Из кармашка выглядывал накрахмаленный белейший носовой платок. К кисти руки крепилась на ленточке трость. Мэтью носил туфли на высоком каблуке, которые делали его значительно выше и без которых он выглядел бы гораздо грузнее, носки его туфель чуть приподнимались кверху, а это, как я поняла сразу же по приезде в Лондон, было последним «криком» моды. В руке у него была шляпа темно-синего, почти что фиолетового оттенка. По сути, его одежда прекрасно гармонировала с цветами, так что у меня не осталось сомнений, что он выбрал их специально для этой цели. Но как бы то ни было, у фиалок было и другое, особое предназначение.

Я почувствовала, что краснею от удовольствия. Он низко поклонился, взял мою руку и поцеловал ее.

— Вижу, вы уже оправились после того приключения, а я зашел узнать о вашем самочувствии и принес цветы вашей матушке, чтоб она не осталась без подарка, за который вы мужественно заплатили такую цену.

— О, это так великодушно с вашей стороны, — сказала я, взяла букет и уткнулась в него, наслаждаясь ароматом.

— От лучшей лондонской цветочницы, — пояснил Мэтью. — Сегодня утром купил их в Ковент-Гардене, в «Пиацце».

— Матушке будет так приятно… Входите же. — Я пригласила его в маленькую зимнюю гостиную, которая сообщалась с прихожей.

Он оставил шляпу на столике в прихожей и последовал за мной.

— Значит, — начал он, — завтра вы возвращаетесь в провинцию? Очень жаль, моя мама так хотела бы пригласить вас в гости. Она жаждет услышать еще Что-нибудь про тот дом, который, как вы говорили, продается, — Это очень милый дом, — заметила я.

— Раз так, то почему же хозяева от него отказались? Никак не возьму в толк…

— Жена умерла при родах, а муж не может это забыть. Сам он родом с Севера, туда и уехал. Они были нашими большими друзьями и предложили показать их дом тем, кому он приглянется и кто захочет его купить. Ключи у моей бабушки.

— А тот, второй дом?

— Эндерби? Ну, он тоже хорош, но пользуется дурной репутацией, будто заколдованный.