Полночное солнце - Триша Кук

Вечером Чарли приезжает за мной ровно в назначенный час. На мне новый наряд, заказанный по Интернету с папиного одобрения. Я причесалась и накрасилась, хоть это было нелегко. Сейчас даже самые простые вещи даются мне все труднее и труднее. Тем более нужно цепляться за каждый шанс почувствовать себя молодой и красивой. Почувствовать себя живой.

Папа опять фотографирует нас, как на выпускном, но на этот раз я не возражаю. И даже не смущаюсь. Я стараюсь хранить благодарность, о которой говорил мистер Рид. Тревога, в последнее время ни на минуту не отпускавшая меня, отступает на второй план. Душа уже не стенает, а тихо напевает печальную песню.

Чарли открывает передо мной дверцу машины, я сажусь. Папа машет нам с крыльца. У меня дрожат руки. Я хочу спрятать их под себя, но Чарли берет мои пальцы в свои, подносит к губам и каждый по очереди целует. Я тихонько улыбаюсь: только Чарли умеет устранять неловкость подобных моментов. От его доброты, конечно, не легче мириться с болезнью, зато я понимаю, как мне повезло, что он у меня есть.

Откидываюсь на спинку кресла и с любопытством думаю о том, какой же сюрприз ждет меня сегодня. Через полчаса мы останавливаемся возле непримечательного здания, похожего на склад. Мое лицо расплывается в улыбке:

– Еще один рок-концерт?

Чарли мотает головой:

– По-твоему, я не умею мыслить творчески? Не угадала. Пойдем, сама увидишь.

– Что увижу? – нетерпеливо спрашиваю я, следуя за ним.

– Придем – узнаешь.

Чарли вводит меня в помещение, похожее на кабину звездолета из научно-фантастического фильма. На микшерном пульте размером с автомобиль – миллион кнопок и рычажков плюс рекордеры для нескольких звуковых дорожек и цифровые рабочие станции. За стеклом стоят музыканты, настраивающие свои инструменты.

Не верю собственным глазам: неужели сейчас я увижу, как происходит профессиональная звукозапись? Может, я сплю?

– Кого мы здесь услышим? – спрашиваю я.

– Ты имеешь в виду этих парней? – Чарли указывает большим пальцем на музыкантов. – Они будут играть для тебя.

Не успеваю я переварить то, что он сказал, ко мне уже подходит какой-то бородатый чувак.

– Ты Кэти? – интересуется он. – Можем начинать?

– О боже! Нет-нет-нет… – бормочу я, вытаращив глаза.

Мне опять хочется срочно заняться кошачьими похоронами, и я поворачиваюсь к двери, но Чарли ее заслоняет.

– Да-да-да-да! – заявляет он.

– Что это… Как ты… Ты с ума сошел? – запинаюсь я. – Чем мы будет платить?

Чарли пожимает плечами:

– Об этом не беспокойся.

Такой ответ может означать только одно: Чарли потратил на меня все свои сбережения. Все, что тяжелым трудом заработал за это лето, и за прошлое, и за позапрошлое. Я знаю, сколько стоит профессиональная запись. Очень и очень дорого. Я потрясена такой щедростью. Слезы, которые в последнее время вообще не заставляют себя долго ждать, застилают мне глаза.

– Нет, Чарли! Ты же на новый грузовик копил! Эти деньги так тяжело тебе достались! Я не допущу, чтобы ты так ими распорядился!

– Дело уже сделано, – улыбается он. – Кстати, многие университеты не разрешают первокурсникам разъезжать по кампусу на машинах.

– Из Беркли звонили? – спрашиваю я, дотрагиваясь до его щеки.

– Пока нет. Но я уверен, что позвонят.

– Позовут ли тебя в Беркли или куда-нибудь еще, ты все равно перевернешь этот мир! Я даже не сомневаюсь, Чарли Рид!

– А ты уже его перевернула, Кэти Прайс! А теперь давай, вперед! Ты помогла мне ухватиться за мою мечту. Я просто возвращаю долг.

Чарли ласково подталкивает меня. Я показываю ему свои руки. Они дрожат.

– Я больше не могу играть, – шепчу я.

Кажется, что внутри у меня все горит от страха и стыда.

– Просто пой. Как будто, кроме меня, здесь никого нет, – говорит Чарли, глядя мне в глаза и накрывая мои руки своими.

Я киваю, стараясь зарядиться его энергией. Он разворачивает меня и направляет в отгороженную стеклом часть студии. Иду туда. Нервничаю ужасно. Пожалуй, мою трясучку можно списать на волнение и неуверенность в себе, а о настоящей причине помалкивать. Не хочу, чтобы все жалели бедную умирающую девочку и говорили ей, что ее песни классные, даже если на самом деле никто так не думает. Эти люди – профессиональные музыканты. Им виднее, у кого есть талант, а у кого нет. Может, от них я наконец-то услышу объективную оценку.