Ложь любви - Мэри Дженис Дэвидсон

— Но я вышла за тебя только потому…

— Я знаю, почему ты вышла за меня. Но это не значит, что я и ты не будем жить как муж и жена.

Она затрепетала и возненавидела себя за это.

— Не думаю, что я смогу.

— Сможешь, сможешь. Я тебе помогу. — Виктор улыбнулся ей. — Я даже выполню сам всю работу.

— Так же как и в прошлый раз?

Он остановился на полпути, хотя уже было потянулся к ней, и осторожно откинул одеяла.

— Я заслужил это. Если тебе непременно нужно высказывать мне подобные вещи, делай это, когда захочешь. Я не стану просить пощады. Но это не помешает мне заниматься с тобой любовью.

В ярости от того, что ей не удалось отвлечь его от задуманного, Эшли попыталась натянуть одеяло обратно, но он выдернул его и отшвырнул за пределы досягаемости.

— Если бы ты только дал мне немного времени, — сказала она, ненавидя эту умоляющую нотку в своем голосе. — Если бы ты мог дождаться пока я буду готова…

— Ты никогда не будешь к этому готова, — сказал он нежно и печально. — Если бы все шло по-твоему, я бы даже не узнал, что ты беременна. Я говорю это вовсе не для того, чтобы задеть тебя. Ты же не думаешь, что мне нравится тебя пугать? Но ты не оставила мне выбора. Я не получаю удовольствия от подобных отношений. Я хочу, чтобы мы любили друг друга.

— Это невозможно!

— Вот это сила духа! — произнес Виктор, криво усмехнувшись, и ей показалось, что это прозвучало пугающе похоже на Джин.

Он перегнулся и выключил лампу, погружая комнату во тьму.

Эшли почувствовала, как он взял ее за руки, и вскрикнула, а потом крепко закусила губы. Того, что было, с ней больше никогда не случится. Это было слишком унизительно.

— Эшли, Эшли, — шептал мужчина, поглаживая ее по голове. — Я обещаю, что не причиню тебе боли. Не бойся.

— Ради бога, не начинай снова! Пожалуйста, Виктор, если ты будешь настаивать на этом, у меня не хватит сил остановить тебя…

— Не говори так! Дело не в том, кто сильнее. Ты обещала быть моей женой во всех смыслах. И я всего лишь ловлю тебя на слове.

— Да, все верно, я обещала, но, пожалуйста, давай не будем об этом всю ночь. Разве нельзя покончить с этим побыстрее?

Он вздохнул.

— Я подозреваю, что «Нельзя ли покончить с этим побыстрее?» — это слегка перефразированное «Не прикасайся ко мне!». Не двигайся, я сейчас!

Эшли слышала, как мужчина роется где-то в прикроватной тумбочке, и подивилась, как он может что-то разглядеть в такой темноте. После этого Виктор дернул ее ночную сорочку.

— Сними это, сладкая моя.

Лежа посреди кровати, она задрожала. Вик прижал ее к подушкам, сорвав поцелуй, прежде чем Эшли смогла отодвинуться. После этого она была уложена плашмя на спину, а он пристроил ее бедра так, чтобы было удобнее снять с нее трусики.

— Просто закрой глаза, — пробормотал Виктор. — И думай об Англии.

Она крепко прикусила губу, чтобы не засмеяться. В том, что должно было вот-вот случиться в этой спальне, не было ничего смешного, и ее жуткое чувство юмора тут вовсе ни к чему.

— И тебе не стыдно? — спросила Эшли. Она почувствовала, как его руки осторожно раздвигают ее колени.

— Не особо. Мы же заключили сделку, припоминаешь?

Эшли задохнулась от гнева. Он собирается постоянно ей напоминать?

— Я имела в виду, что ты женился дважды, и оба раза – не по любви. Тебе должно быть стыдно.

— Но на сей-то раз, я женился по любви.

Она чуть не подскочила от такой беспардонной наглости.

— Это ложь!

— Нет. В свое время ты поверишь в это.

Она ощутила его теплые пальцы меж своих бедер, а затем Виктор медленно, но настойчиво, проник в нее. В то же мгновение она поняла, что означало его рытье в шкафчике — его пальцы оказались скользкими от смазки. Он несколько раз осторожно ввел в нее палец и вынул обратно, на что-то отвлекся — Эшли предположила, что ему понадобилась еще смазка, а после этого нанес еще немного геля на мягкую женскую плоть.

Ее унижение не знало границ; но ее вероломному телу все это весьма нравилось, и в нем разгорался огонь страсти.

— Господи, как хорошо! — тихо сказал Виктор в темноте. — Такая мягкая и сладкая.

— Давай… уже…— проскрежетала она, крепко стиснув кулаки по бокам.

Эшли почувствовала, как его язык ласкает ее сосок - прикосновения были столь легкими, что девушка едва их ощущала. Сосок тотчас затвердел, и она была благодарна темноте за то, что та скрыла ее стыдливый румянец.

То, что она забеременела против своей воли, было мерзко. То, что ее шантажом заставили выйти замуж, было гадко. И после этого наслаждаться его прикосновениями, страстно желать его прикосновений — что, в конце концов, с ней такое? Она никогда прежде не была мазохисткой.

В настоящий момент Виктор поглаживал ее клитор. Его дыхание щекотало ей сосок. Чтобы не потянуться к нему, ей пришлось так крепко сжать кулаки, что ногти впились в ладони.

— Я же попросила тебя не тянуть, — потрясенно выдохнула Эшли.

— Извини, — грустно сказал он. — Я надеялся…. Ладно, не обращай внимания!

Внезапно он оказался прямо над ней, его грудь прижалась к ее груди. Девушка ахнула и отпрянула, как могла, а ее ноги самопроизвольно сжались. Виктор легонько протолкнул меж ними колено, осторожно разводя их. Его рот накрыл ее губы.

Эшли отвернулась.

— Не надо так! — она почти кричала, к глазам подступали слезы. — Пожалуйста, Виктор, оставь меня! Я передумала, я не хочу замуж…

Она говорила все быстрее и быстрее, осознавая, что он молчит, сознавая, что его руки — на ее бедрах, что его тело, большое и крепкое, — прижато к ней.

— Я не хочу быть твоей женой… Не хочу, чтобы ты это делал… Не хочу тебя… Не хочу! Не хочу! Не хочу!

И тут он скользнул в нее. Это не причинило боли, но он был такой большой, что все протискивался и протискивался. Да закончится он когда-нибудь?!

— Не надо, — потрясенно удалось выговорить Эшли. И тут Виктор вошел в нее полностью. Она оказалась пришпилена его телом, словно бабочка к доске. Она впервые заметила, что он дрожит так сильно, что трясется кровать.

— Боже, боже, боже! — простонал мужчина, уткнувшись ей в шею. Эшли могла почувствовать, как напряжены мышцы его челюсти около ее горла.

— Не двигайся, Эш, ни в коем случае. О, Господи! Ты потрясающая. Я сделал тебе больно? Не шевелись, иначе я не смогу… Я причинил тебе боль?

— Нет, — сказала она. Его слова звучали так, словно он сам испытывал ужасную боль.