Ловушка для мужа - Оливия Голдсмит

– Так, вот и все, – удовлетворенно проговорила Марла.

Может быть, Сильвии показалось, но лицо Марлы немного округлилось. А вот зад определенно прибавил в объеме – в этом Сильвия убедилась, когда Марла нагнулась. Картофельное пюре и тосты с арахисовым маслом делали свое дело! В душе Сильвия порадовалась этим переменам.

– Попробуй теперь пройтись по моим следам, – скомандовала Марла.

Сильвия пожала плечами и попыталась идти по коридору, ставя ноги на сделанные Марлой отметки. Ноги у нее заплетались, а бедра вихляли из стороны в сторону.

– Вот то, что нужно, – похвалила Марла.

– Но это же смешно! – повернулась к ней Сильвия. – Так только проститутки ходят.

– Что ты хочешь этим сказать?! – запальчиво воскликнула Марла.

– Я вовсе не имела в виду твою походку…

– Но я хожу именно так, если за мной идет мужчина, – заявила Марла. – Попробуй еще разок.

Сильвия безропотно подчинилась. На этот раз ей удалось пройтись по коридору, не шатаясь из стороны в сторону, как подрубленное дерево.

Сильвия сидела перед зеркалом и ерзала от нетерпения. Ей казалось, она пробыла в этом положении неизвестно сколько времени, пока Марла накладывала грим.

– Хватит, я больше не могу сидеть! – не выдержала Сильвия. – Все тело затекло, колет, как иголками.

– Кстати, об иголках, – заметила Марла. – Ты можешь удалять лишние волосы на бровях электрическим током. – Она взяла еще одну кисточку и прошлась по подбородку Сильвии.

Столько кистей и красок, наверное, не было и у Рембрандта. – Надо смешивать и только смешивать тона – вот секрет идеального лица, – доверительно сообщила она.

– Пожалуйста, прекрати! – взмолилась Сильвия. – Не вижу во всем этом ни малейшего смысла.

– Просто блеск – вот и весь тебе смысл, – заявила Марла.

Сильвия взглянула на себя в зеркало и замерла. – Господи, Боже мой! – вырвалось у нее.

– И это вся благодарность? – разочарованно проговорила Марла.

Она нанесла более темный основной фон, чтобы скрыть оставшиеся желтоватые синяки, а сверху, как по гладкому холсту, нарисовала новое-лицо.

Сильвия облизнула свои теперь блестящие вишневого цвета губы. Форма рта абсолютно изменилась: нижняя губа была теперь словно припухшей, а верхняя – совсем узкой. Под глазами на щеках были положены розовые мазки, под ними – коричневые, доходившие почти до скул. А глаза! Нет, это были определенно не ее глаза с черной обводкой контуров и тенями трех тонов. Их обрамляли длиннейшие ресницы, похожие на гусениц-многоножек.

– Я похожа на Норму Десмонд, – прошептала Сильвия.

– Не знаю, но не забывай, что одна Норма стала Мэрилин Монро. – Марла критически оглядела свое творение. – Немного бледновато, можно поярче, – заключила она и пообещала: – Ну, это в наших руках!

Вечером, совершенно измотанная двумя сеансами водной аэробики, Сильвия без сил повалилась на кровать. Ей казалось, что по ней прошелся каток. Но хотя тело ныло и болело, оно стало более упругим и подтянутым, каким не было уже долгие годы. Сильвия не могла этого не признать.

Марла, которая аэробикой не занималась, развалившись в кресле, смотрела телевизор.

– Что идет? – поинтересовалась Сильвия.

– Самый последний фильм с Элиз Элиот, а название забыла.

– Правда, она – чудо? – спросила Сильвия.

– Не знаю, никогда с ней не встречалась.

У Сильвии не хватило сил даже на то, чтобы улыбнуться.

– Я совершенно разбита! – простонала она, натягивая одеяло повыше.

– А я есть хочу, – призналась Марла. – Чего-нибудь жареного – курочку или рыбных палочек…

– Неужели ты голодна? – удивилась Сильвия. Сама она на ужин съела несколько листьев салата и кусочек рыбы, а Марла уплела бифштекс с жареной картошкой, два початка кукурузы и огромную порцию салата с таким количеством заправки, что у ее соседок по столу глаза на лоб полезли.

– В этом вся беда! – вздохнула Марла. – Что я тебе говорила? Стоит только начать бесконтрольно питаться – и уже трудно остановиться. Есть хочется все больше и больше. И от сладенького я бы сейчас не отказалась…

Сильвия только застонала в ответ. Она две недели не ела сахар и уже успела отвыкнуть от него.

Марла выключила телевизор и тоже улеглась. Сильвия лежала в темноте, прислушивалась к сладкому похрапыванию Марлы и злорадно улыбнулась. Она точно знала, что Боб ни разу не оставался у этой женщины ночевать. Очевидно, он и представить себе не мог, какие звуки способен издавать этот премиленький носик… Теперь Сильвия знала о Марле много такого, о чем Боб и не догадывался.

Но странная вещь, чем больше Сильвия узнавала Марлу, тем сильнее становилась ее симпатия к этой женщине. Конечно, она была с причудами, не отличалась блестящим умом и частенько лгала, но в этом было не так много ее вины. Все ее странности вызывали скорее жалость.

Сильвия не раз спрашивала себя, как бы могла сложиться ее собственная жизнь, появись она на свет в семейке Марлы. Что, если бы она, Сильвия, не получила образования и не имела музыкальных способностей? Разница в возрасте также играла роль: Марле не приходилось рассчитывать на многое в условиях, когда для женщины возможностей получить работу стало значительно меньше – тем более что приличным образованием Марла похвастаться не могла. Если бы не ее привлекательная внешность, она, скорее всего, застряла бы в какой-нибудь закусочной.

Как ужасно не иметь поддержки! Сильвия размышляла о том, что женщине гораздо труднее найти свое место в жизни, чем мужчине. У них меньше шансов устроиться на работу, им меньше платят. Кроме того, среди мужчин перевелись рыцари, способные, как в былые времена, брать на себя ответственность за кого-то. Сильвия прекрасно сознавала, как ей повезло, что она выросла в благополучной, хорошо обеспеченной семье, и отец имел возможность оплачивать ее образование, модную одежду, разное спортивное снаряжение. Что, если бы в трудную минуту ее некому было бы поддержать? Она представила, как одиноко и страшно Марле, наверное, бывает иногда.

Сильвия впервые по-настоящему задумалась, что же будет с Марлой. С одной стороны, из нее бы получилась заботливая мать, у нее были для этого задатки. Но ее потрясающая непрактичность, некоторые определенно бредовые взгляды и, что говорить, чересчур своеобразный склад ума едва ли могли благотворно отразиться на воспитании ребенка – если бы она когда-нибудь и решилась его завести.

Кто сможет по-настоящему полюбить такую женщину и жениться на ней? Ее как-то трудно было принимать всерьез. Сильвии вдруг стало обидно за Марлу: ведь Боб вел себя нечестно и по отношению к ней. Сильвия знала, что он не собирался заботиться о Марле и любить ее так, как ей этого хотелось. Она была для него только игрушкой. Сильвия не сомневалась: ее муж готов спать с Марлой, давать ей немного денег, уделять определенное внимание, но едва ли он когда-нибудь решит связать себя с ней какими-нибудь обязанностями. Ему была необходима Сильвия, чтобы поддерживать в его жизни порядок, который он так любил. И даже если бы Боб решился – Боже упаси! – все-таки оставить ее, он бы ни за что не согласился жениться на Марле и завести с ней детей, о которых она так страстно мечтает.