Помощница для профессора - Аля Кьют

Таня, сверкнув глазами, принялась перелистывать меню. Я не собиралась оплачивать завтрак платиновой «VISA», у меня хватило бы денег и на собственной.

— Это вот так ты теперь живешь? — наконец, произнесла мама.

— Мам, — закатила я глаза. — Я работаю.

Таня показала недвусмысленный жест языком, оттопырив им щеку.

— Так не может продолжаться. Я не для того тебя растила, Настя, чтобы ты бросила учебу и стала содержанкой. Молодость проходит, а ум остается. Посмотри на меня? Неужели ты тоже хочешь, как я, надрываться потом на трех работах, чтобы прокормить семью?

Я призвала себя к спокойствию. Она волнуется за меня, это нормально. Мне надо объяснить ей, как действительно обстоят дела. Она все поймет. Перестанет обвинять меня в том, чего нет.

— Во-первых, я не бросаю учебу. Я сдала сессию и теперь стажируюсь в юридической фирме. Во-вторых, я ушла из дому не по собственному желанию, а вынужденно. И по этой же причине я туда не вернусь. Я очень ценю, как много ты работаешь, мама, и как много всего ты сделала для нас. Как только я получу первую зарплату, я обязательно помогу тебе. Могу купить тебе билет в санаторий, оплатить визит к врачу или парикмахеру. Что хочешь.

Мама закатила глаза.

— Я тебя умоляю, зачем мне идти к парикмахеру?

— Чтобы порадовать себя… И выглядеть красивой.

— Настя, никому нет дела в моем цеху, какая у меня прическа. Так что ты могла бы, например, оплатить коммунальные услуги. Это была бы помощь, которая мне нужна.

— Нет, — мягко ответила я. — Этого не будет никогда. Пока в той квартире живет… Павел, я не буду оплачивать коммуналку за него. Он не работает, сидит на шее…

— Да как ты можешь? — возмутилась мама. — У него травма! Ты могла бы предложить оплатить ему операцию! Хотя бы сделать первый взнос, если у тебя так круто пошли дела в гору, но ты даже не думаешь об этом.

Я уставилась на маму. Вдруг сказать правду стало легко и просто.

— Оплатить ему операцию? — повторила я. — Ты это серьезно? Мама, я съехала из-за него. Он приставал ко мне, когда я вернулась с прогулки и дома никого не было. Если бы… Роман Андреевич не остановил его, то… Твой Павел изнасиловал бы меня прямо в коридоре.

Мама вдруг стала перекладывать с места на место тканевую салфетку на тарелке. Таня покачала головой, рот был занят — минутой раньше ей принесли яйца «Бенедикт» с лососем, авокадо и красной икрой.

— И все? Вы так и будете молчать? — удивилась я.

— Ну не знаю, Насть, — прожевав, сказала Таня. — По-моему, ты перегибаешь. Это же Павлик… Хм, Павел. Он постоянно так шутит.

Я перевела изумленный взгляд на маму. Та сидела, потупившись.

— Мам? — сказала я.

Язык вдруг превратился в наждачку, в горле пересохло.

— Он рассказал мне, — кивнула мама. — Еще тогда, когда ты в первую ночь не появилась ночевать. Сказал, что ты пришла домой с этим хахалем, чтобы собрать вещи, и Павел пытался тебя образумить, объяснить, что он слишком стар и вообще использует тебя. Он сказал, что пытался запереть дверь, но ты стала колотить в нее, кричать: «Помогите». И он быстро открыл, потому что перепугался, что набегут соседи. Что бы о нас стали говорить, Насть? И потом ты уехала.

Я сидела ни жива, ни мертва.

— И кому же ты веришь, мама? — глухим голосом произнесла я. — Мне или ему?

— Ну… Это не он приехал на дорогой машине, не он не ночует дома, а у тебя явно завелись деньги. Тут, знаешь ли, не так сложно сложить дважды два. Я хочу тебе добра, дочка. Но мне кажется, ты заигралась.

Я подлетела на месте, едва не опрокинув стул. Разговоры за другими столами моментально стихли.

— Вы…. В-в-ы… — я заикалась впервые в жизни, может быть, потому что изнутри меня било крупной дрожью. — Вы не верите мне…

Я сделала еще один шаг по направлению к выходу, но меня остановил выкрик Тани:

— Эй, ты обещала заплатить!