Битая грань - Ольга Горовая

… — Ты куда двинула? Чего не спишь, малышка? — Саша приподнялся в кровати, когда она уже до окна дошла в спальне.

Вроде и старалась не шуметь, а, видно, чем-то все же разбудила.

— Никуда, на окно, — улыбнулась и указала в темноте на низкий подоконник, который невыносимо манил ее своей шириной.

У них дома такой когда-то был, у Кати в комнате как раз. Обожала там сидеть! И тут то и дело поглядывала за эти дни, норовила на окно забраться. Только Саша периодически напоминал, что здесь-то этаж не второй… Но сейчас не против, вроде.

— Зачем? — искренне удивившись, Саша глянул время на своем телефоне. — Три часа ночи, котена! Не выдумывай, спать иди! — распорядился.

Он иногда так забавно командовал, что и спорить совсем не хотелось. Да и Катя сама неожиданно удовольствие нашла в том, чтобы рядом с ним лежать, придавленная тяжелой рукой Саши к его жаркому телу; слушать, как он дышит едва-едва слышно; дремать рядом… Но сейчас столько мыслей в голове после сна… Не уснуть!

— Слушай, ты когда себе новые часы купишь? Мне уже даже неудобно как-то, может, забирай те назад? Раз не можешь ничего найти по душе. Все равно мы вместе… — еще раз посмотрев на его телефон, а потом на подаренные им часы, предложила Саше.

Но он только фыркнул, кулаком подоткнув подушку выше, сел.

— Подарки не возвращают, котена, не обижай меня. И, вообще, у меня идея: у нас вкус похож на часы, поехали со мной завтра в магазин, поможешь выбрать новые? — точно придя в восторг от собственной идеи, воодушевился Саша.

— Здорово! Я — за! — Кате тоже понравилось предложение. — Все равно целый день свободна теперь, — улыбнулась с каким-то неверием до сих пор.

Нет-нет, а вздрагивала от одной мысли, что могла бы по-прежнему в том месте работать. И утром вновь пришлось бы туда ехать… Фу! Никак расслабиться полностью не выходило.

— Вот и решили, — довольно кивнул Саша. — Так зачем подорвалась, малышка?

— Не знаю, Саш. Сон приснился, проснулась. Воспоминания, мысли… Не могу теперь уснуть, — пожала плечами, усаживаясь на подушки, которые уже устроила на подоконнике, болтая с ним. Посмотрела на спящий город. — Не хотела тебе мешать отдыхать, прости.

— Что за сон? — отмахнулся он от ее извинений. Зато уцепился за слова, как бульдог.

— Я думала о том, что ты мне про отца рассказал и про то оружие пропавшее, за которое ты долг возвращал. Его из-за этой партии убили? — не поворачиваясь к нему, смотрела в окно и на виды, и на темное отражение Ольшевского заодно.

— Сложно сказать конкретно, котена, там много конфликтов было и претензий, — осторожно, слышимо подбирая слова, ответил Саша. Возможно, не хотел ее расстраивать. Но для нее было главное, что он говорил, рассказывал, а не скрывал и не запрещал даже вспоминать, как мама! — Целый гордиев узел. Но да, эта партия многим стояла поперек горла, твой отец умел урвать лучший куш. Его за это не любили. И желающих перехватить такую выгодную сделку было достаточно. Вполне вероятно, что это и послужило последним критическим толчком. Мы так и не смогли узнать точно.

Замолчал, внимательно вглядываясь в нее. Катя тоже не торопилась говорить. Думала, вспоминала обрывки сна, в котором детство снилось. Обыденности какие-то: завтрак на кухне, как папа ел яичницу, которую мама им пожарила. Листал газету и смеялся о чем-то. Как часы заводил, сверяя время с телевизором…

— У папы часы были, помнишь, может? Я уже как-то упоминала, мне нравились они очень. Большие, «командирские». Он их любил сильно, — повернулась к нему от ночного вида города.

— Да, помню, — даже в темноте спальни было видно, что Ольшевский нахмурился, словно не понимая, к чему она про это вспомнила. — Наградные. Он ими дорожил очень.

— Да… — Катя уперла локти в колени и устроилась подбородком на скрещенных пальцах. — Он под крышкой иногда особо важные какие-то сведения прятал. Бумажки крохотные совсем с цифрами, кусочек карты мог… Я знаю, потому что мне эти часы очень нравились, а папа когда-то забыл дома. И мне так захотелось их в руки взять, рассмотреть, примерить… Он застукал меня, вернувшись за часами. А я с испугу уронила, — Катя улыбнулась, воспоминания хорошими были. — Крышка отлетела и выпала такая записка. Но папа не злился, понял, когда я сказала, что просто хотела примерить. Часы мне тем вечером купил. Не такие, конечно, женские. Но все равно, у всех электронные, а у меня — настоящие! Ну, мне всегда электронные какими-то неживыми казались… — смутилась.

— Я помню, котена. И как ты хвасталась еще неделю потом, — тоже улыбнулся Саша. И была в его голосе слышна какая-то добрая ностальгия за теми временами.

— Хвасталась, — со смехом согласилась она. — А про ту бумажку папа просил никому не рассказывать. Это наша тайна с ним была. И я ее сохранила, — она встала и пошла назад к кровати, села около Саши. — И вот я сейчас подумала, а вдруг и про вашу ту партию там какие-то… ну, не знаю, сведения или координаты были? Куда спрятал… Понимаю, что дело давнее и вы все решили давно. Просто в голове мысль крутилась эта. Часы у мамы остались. Сначала хотела с ними и похоронить. Но… потом, как память, оставила. Единственное, что с собой взяла с дома из вещей папы, — этот вздох дался тяжелее, по сей день те времена отдавали в сердце болью. — Вот, в общем. Просто подумала, что можно поехать как-нибудь, глянуть. Просто, чтоб закрыть этот вопрос. А вдруг?.. Или глупость, считаешь?..

— Любопытно, — Горбатенко откинулся на спинку своего кресла, отодвинув уже пустую чашку из-под кофе в сторону, внимательно слушая, как Санек ему идею Кати излагал. — Черт! Меня реально цапнуло, — хмыкнул, придавив веки пальцами. — А если дочь Коршуна права? Эта твоя Катерина… Любопытно же. Мы тогда до копейки выложились с тобой. Был момент, когда я даже боялся, что не выгребем, погорим. И сейчас интересно, кто ж так кинул и Мишу, и нас заодно. Да и семью Коршуновского подставили нехило.

— Интересно, — согласился Санек. Олег словно его мысли повторил, которые он сам Кате озвучил ночью после этого рассказа. — Хотя сомневаюсь, что мы там прям листок с фамилией найдем. Может, и вообще ничего не будет. Но, возможно, хоть про стволы что-то узнаем? До сих пор же не всплыли нигде. Или намек какой-то…

Замолчали оба, взвешивая и раздумывая над информацией.

— И когда ты ехать надумал? — криво улыбнулся Олег, поняв, что Ольшевский настроен серьезно.

— Катя на следующей неделе так и так к матери ехать в гости планировала. Мотнусь с ней, погляжу, чего и как. Поузнаю, покопаюсь в прошлом. Да и свои дела у меня там нарисовались внезапно… — не собирался про бывшего котены упоминать. Но не забыл ничего.

И даже удачно, что повод сгонять в тот город подвернулся, не придется малышку обманывать.

— Хорошо, — одобрил Горбатенко. — Мы на связи, если вдруг что, звони, подсоблю по любому поводу.

— Знаю, — кивнул Санек, поднявшись. У обоих дел по горло, и так расслабились, шиканули, можно сказать. — И ценю. Буду в курсе держать.