Упасть в облака - Светлана Слижен

– А по-твоему, – вдруг спросила Татьяна Александровна голосом, полным сочувствия, – ты разведешься и перестанешь страдать? Вера, дочка, подумай о Маше. У нее такой сложный возраст. Совсем неподходящий сейчас момент для развода.

– А когда подходящий, мам?

– Ну, ты же видишь, как она резко выросла. Ей сейчас трудно с собой справиться, сейчас мальчики начнутся… А ей учиться надо. Сейчас надо все силы бросить на то, чтобы ей не до мальчиков было.

Вере хотелось крикнуть: «Зачем? Зачем ее изолировать от мальчиков? Чтобы она интересовалась девочками? Или чтобы она всю жизнь боялась, избегала и не понимала мужчин, как я или ты? Чтобы она тоже была вынуждена всегда страдать – в браке или без – потому что радоваться не научилась?!»

Но она не успела ничего сказать вслух. Звонок в дверь поставил точку в споре между поколениями.

Когда клиентка ушла, Вера продолжила мысленный диалог с матерью, который, по счастью, был прерван делами, иначе неизвестно до чего договорились бы отчаявшиеся женщины.

Настроение было хуже некуда. Ах, если бы мать была бы во всем однозначно неправа, как легко было бы защищать свою позицию. Но в реальности все гораздо сложнее.

К концу отпуска Вере удалось найти решение, которое казалось ей верным: «Надо признать, что Андрей меня больше не любит, смириться с этим и закончить с ним отношения, чтобы затем пройти все этапы расставания, и начать строить свою жизнь дальше, пока я еще не старая».

Теперь же облегчение от наметившейся определенности, которая наступила в душе Веры после подачи заявления в суд, прервалась подкинутым матерью сомнением в том, что страдания после развода могут не закончиться. И про сложный период у Маши, конечно, она права (даже не зная всех подробностей).

Что делать с дочкой, кстати, совсем непонятно. В Черногории казалось, что стоит оттуда уехать, и проблема с Кит останется навсегда там – на дне моря, а за предстоящий месяц разлуки девочек все как-нибудь само собой рассосется или волшебным образом на Веру снизойдет простое решение.

Что касается развода, то до получения свидетельства о расторжении брака Вера обещала Андрею ничего не говорить Маше. Так она и родителям не собиралась сообщать! Но у тех оказалась своя агентура…

Надо бы увидеться с подругами. После отпусков Вере еще не удалось пересечься с ними: начало учебного года – традиционное время суеты и для родителей школьников, и для учителей. Но консилиум «великой троицы» был необходим Вере, и он случился внезапно в тот же день.

Наталья и Алекса пришли через час после клиентки тоже без предварительных звонков, первым делом спросив, не вернулась ли еще из школы Маша.

– Это хорошо. – Подруги прошли в гостиную-мастерскую, заняв свои места в креслах у камина. – Андрей не скоро вернется?

– Не скоро.

– Отлично. Начнем с телевидения, – серьезно сказала Алекса и, включая плазму над камином, глянула на часы. – Через семь минут будет выпуск.

– Какой выпуск?

– Новостей на местном телеканале.

– Пока на местном, Вер, – с тревогой добавила Наталья. – Всё-таки эта история продолжается…

– Брат же предупреждал, что так будет.

– Девочки, я не хочу смотреть, – пыталась остановить подруг Вера.

– Понятно, что неприятно. Но что делать, садись.

– Лучше расскажите, как съездили. Нотя, ты же в Испании была? Ал, а ты где? – спросила Вера.

– Нормально съездила. Как всегда, – буркнула Алекса.

– Кадис прекрасен, но мои все по разу переболели, – ответила Наталья.

– В общем, я выяснила, – деловито сообщила Алекса, – сестра этой Аси живет за границей, она теперь Севостьянова. Адреса и телефона ее пока нет. В соцсетях она не светится.

– Девочки, мне нет до этого дела, я подала… – рвалась объясниться Вера.

– Тихо! Началось.

Диктор местного телеканала затараторила: «Карьера известного спортивного журналиста Андрея Землицына оказалась под угрозой после того, как он был обвинен в сексуальных домогательствах со стороны бывшей студентки факультета журналистки городского университета Аси Хорейн, которая проходила под его руководством производственную практику весной этого года. На своих страницах в соцсетях девушка сообщила, что была направлена на популярный телеканал о спорте, где ей неоднократно пришлось столкнуться с неподобающим поведением известного корреспондента, имя которого она не назвала. Мы связались в Асей по телефону, и она заявила, что «не готова пока раскрывать подробности, но уже вынуждена была обратиться за психологической помощью». Нам не составило труда выяснить, кто именно был ее куратором на практике и о ком идет речь, тем более что к своему эмоциональному заявлению Хорейн приложила видеозапись, которая может подтвердить ее слова. Добавим, что ни сам журналист, ни издание, где он работает уже более десяти лет, не сделало пока никаких заявлений относительно данного инцидента. В июле этого года Ася Хорейн получила диплом журналиста, но пока не начала работать по специальности».

Во время просмотра репортажа Вера почувствовала неприятный холодок в районе желудка.

– Нотя, Алекса, пожалуйста, послушайте, мне теперь нет дела до всего этого. Мы ходили…

– Смотри, – оборвали ее подруги, – репортаж сляпан по следам ролика, который эта сучка выложила у себя. Скорее всего, она сразу после практики разместила эту запись, но под замок, чтобы видеть только самой. А теперь изменила статус на «Доступно всем» и два дня назад дала ссылку на это видео. Типа сначала было страшно, потому что еще училась, а теперь она уже с дипломом, и вот какая стала смелая. Смотри.

Алекса включила видео со своего планшета.

«Меня зовут Ася, я студентка факультета журналистики, и сегодня я получила зачет по последней производственной практике. Да, я немного выпила. Вы думаете это потому, что всё – стажировка закончена, ура? Это так, но дело не только в этом. Вот, – девушка поднесла к экрану листок с печатным текстом, подписью и печатью, – это характеристика, написанная моим руководителем по практике на одном очень популярном тематическом телеканале, на который мне «посчастливилось» попасть… Это известный спортивный обозреватель. Не буду называть его имени».

При этом студентка переложила листок в другую руку и его край загородил половину кадра, демонстрируя разборчивую подпись Андрея Землицына.

«Не спорю, он профессионал своего дела, – продолжила юная журналистка, положив бумагу на стол, она отодвинулась от камеры подальше и на заднем плане стал виден большой экран, на котором Андрей что-то рассказывал в фирменный микрофон телеканала. – Но есть одно маленькое «но»… Я покажу вам фрагмент записи с камер видеонаблюдения гостиницы, в которой мы останавливались, когда ездили освещать очень важные соревнования. Вот, видите, это мы идем в его номер, чтобы дописать подводки для завтрашнего эфира»…