Олигархов надо (ка)лечить - Надежда Волгина

Савелий

Он ждал и не понимал, что чувствует. Совсем скоро он увидит глаза преступника. Что хочет в них прочитать? И главное, станет ли ему самому легче?

В небольшой комнате кроме стола и двух стульев больше ничего не было. Савелий занял тот стул, который велели. Свобода с одной стороны, тюрьма — с другой. Жизнь полная возможностей для сидящего на этом стуле и лишения для того, кто займет стул напротив. Какие мотивы движут людьми, что готовы рискнуть всем?

Металлическая дверь лязгнула и отворилась. Ввели заключенного, руки его были скованны наручниками. Савелий видел Рогожина несколько раз и сейчас без труда узнал его. Выглядел он моложе отца, хоть они и были примерно одного возраста.

— Сесть! — грубо велел охранник, выдвинув ногой стул.

Губы Рогожина искривила ехидная усмешка, а взгляд был прикован к лицу Савелия, пока опускался на стул. И взглядом он говорил, вернее, спрашивал: «Каково тебе сейчас?» Неприкрытое любопытство плескалось в нем, приправленное мстительным удовольствием. Еще там была злоба — промораживающая до костей. И Савелий понял, что этот человек его люто ненавидит.

— Как папочка? — заговорил Рогожин первый, пока Савелий подбирал слова.

Хоть он и думал много об этой встрече, но так и не решил, как лучше начать разговор. И даже хорошо, что Рогожин сделал это за него.

— Идет на поправку, — солгал Савелий. Подробностей он от него точно не дождется.

— Какая жалость, — усмехнулся Рогожин.

— Не дождешься, — сжал Савелий под столом кулаки. Как же ему хотелось пустить те в дело — расквасить эту самодовольную рожу.

Но ему не нравился блеск глаз Рогожина — какой-то дикий. У этого мужика явно не все дома. И именно такие типы и бывают самыми опасными.

— Почему ты это делаешь? — задал он вопрос, ответ на который, собственно, и мучал его.

Усмешка сошла с губ Рогожина, и глаза его наполнились ненавистью до краев. Нет, он точно больной маньяк! — решил Савелий. Как и пожалел уже о том, что пришел сюда. Что-то ему подсказало сейчас, что услышит он такое, с чем потом будет трудно справиться.

— Твой папаша должен был сдохнуть уже давно! — сквозь стиснутые зубы проговорил Рогожин, всем телом подаваясь вперед, упираясь в край стола. Невольно Савелий отпрянул. — Еще тогда, когда лишил меня всего и едва не пустил по миру.

— Что ж ты так долго ждал? Что изменилось?

— Все! — расплылся Рогожин в довольной улыбке, откидываясь на спинку стула. — Чем выше взлетел, тем больнее падать, не согласен?

— Слушай, ты потерпел поражение, — вздохнул Савелий. Зря он сюда пришел, ничего путевого от этого ненормального точно не услышит. Сейчас, когда смотрел в лицо Рогожину, понимал, что у него не все дома. — Меня же интересуют причины. Зачем ты это сделал? Почему меня хотел убить?

— А ты сам не понимаешь? — прищурился Рогожин, глядя на Савелия колючим взглядом. — Как думаешь, чего больше всего в жизни может желать человек, у которого отняли все? Бизнес. Любимую женщину. Наследника…

— О чем ты говоришь?! Какую женщину и наследника? И причем тут мой отец?

Помешательство прогрессирует на глазах? О чем он? Насколько Савелий знал, Рогожин даже женат никогда не был. Женщин менял часто, как и в скандальных хрониках нередко мелькал. Но не женат.

— Женщину, которая могла бы стать моей женой и родить мне наследника, если бы твой отец не лез, куда не положено! — выплюнул зло Рогожин. — Сам же он имеет все — сытую жизнь, власть и сына. А стоит его лишить этого, как месть свершится. И я еще не сказал последнего слова.

— О чем ты? Какое последнее слово? Ты уже за решеткой и выйдешь отсюда не скоро.

— Проваливай отсюда! Я все сказал! — заорал Рогожин. — И не советую расслабляться раньше времени.

На крики отреагировала охрана. Дверь распахнулась и Рогожина вывели из комнаты. Он же рассмеялся, и отголоски его смеха Савелий еще долго слышал, чувствуя, как по коже разбегаются мурашки. Липкий страх сковывал суставы, а дурные предчувствия отравляли разум. О чем пытался сказать ему Рогожин? Какое последнее слово?

Из полиции он сразу отправился в больницу. Отец еще спал, и лечащий доктор посоветовал Савелию приехать позже.

— Состояние его стабильное. Уверен, что опасность миновала, — сообщил доктор. — За ним ведется постоянное наблюдение. Нет смысла еще и вам сидеть у его кровати.

Он говорил так уверенно, но душа Савелия была не на месте. Из головы не шел разговор с Рогожиным и его угрозы. Он явно на что-то намекал, и от этого становилось страшно.

Чтобы хоть немного отвлечься от тревожных мыслей, Савелий поехал в офис.

— Вызови Дениса! — велел секретарше, как только вошел в приемную. — И сделай мне кофе покрепче.

Прошедшую ночь он спал очень мало — мешали мысли. Об отце, о Натали… Все смешалось в голове. А с момента расставания с Натой, казалось, прошла маленькая, но очень насыщенная жизнь. Здесь все было по-другому. А она осталась там, где ему было хорошо и спокойно.