Бесчувственные - Виталина Дэн

— Волосы, пиииздеец… ццц… — по-цокал — Ни у кого, из наших таких нет… Никогда, не видел таких длинных — зачарованно смотрел на них, протягивая слова.

Я всегда туго закручивала в дулю на затылке, но как оказалось этого было не достаточно. И они, не скрылись от его взгляда.

Тогда я подумала, вот мой первый раз. Он будет таков. Каждый из ублюдков, по очереди, меня поимеет. Я была в этом уверена. Вырваться было невозможно. Двое держали за руки а третий за ноги. Артем на мне. Стоило увидеть его в нашей комнате, как все девчонки соскочили с места, и скрылись, кто где. Суки… Сколько я, их, выручала?! Но они не посмеют перейти, ему, дорогу.

Разорвав на мне все шмотки и раздевшись сам, начал дрочить членом перед моим лицом.

— Смотри на него! — рыкнул грозно.

Но я откровенно ржала. Взглядом высмеивала его причиндал. Мужская рука сильнее вдавливалась в мое лицо, причиняя боль, но я всё-равно приглушенно хохотала. Он не увидит моего страха и слез.

— Смешно? Открывай рот! Я тебя сначала в него поимею, а потом …

— Шухер! Пацаны, шухер! Там Завлатская пришла… — забежал щупленький паренек на два года младше, который стоял на стреме. Потаскушка, Артёма… Кстати, по своей воли.

— Какого?… Что этой, толстой твари, тут ночью понадобилось? — сыпал проклятия он, и все его пацаны. Облом!

Я не заметила, как они сбежали. А я, лежа не шевелясь, смотрела в потолок и глухо смеялась, трясясь всем телом.

— Спасибо, Анастасия Завлатская! Буду должна…

Я понимала, если останусь, он закончит начатое. Никто меня не послушает… Но я всё-таки отчаянно решила попробовать. Чем черт не шутит, может выгорит и удача встанет на мою сторону?!

Но фортуна, как обычно, развернулась ко мне задом. Две недели карцера… В день бокал воды или чаю и одна тарелка блевотины. А выйдя отсюда мне нужны были силы… Знала, что он меня ждет. Уже вкушает свою сладострастную победу.

Я сбежала… Сбежала в никуда… Без документов, без одежды. Просто сбежала. Это было не трудно. У нас многие в самоволку ночью сбегали, тусовались, мутили свои дела.

На свою квартиру нельзя было, туда сунуться в первую очередь. Поэтому я на целых два месяца, остановилась на железнодорожном вокзале. Ночевала в одном из грузовых вагонов на путях. Ночью машинисты запускали без проблем, а утром сгоняли, когда приезжали проверяющие. Там, я и познакомилась с Ризваном.

Через два месяца я заявилась к себе в квартиру, озираясь как вор. Но какое было мое удивление, увидев там не русских жильцов, да и услышать, что всю жизнь они прожили в этой квартире. В тот момент поняла, что меня обвели вокруг пальца и я попала в очередной просак. Я снова в полной жопе. Я бомж. Без документов и крыши над головой. В тот день, огромный мужик, спустил меня по лестнице, вниз головой и с акцентом истошно верещал:

— Пошел вон! И забудь сюда дорога! Мы… Мы, хозяина тут были всегда!

Вот так всё и проворачивают в нашей ублюдочной стране… С мусором можно не заморачиваться. Отжали хату, да и делов с концом. Кому какая разница, где останется сирота? Вот и я о том — никому. Мы люди — как собаки… Жадные, голодные и злые.

Вздрогнула, когда услышала громкий хлопок входной двери. Посмотрела в сторону выхода, ощущая его по ту сторону. Заключила в ладони лицо и переводила дыхание, вроде от такой далекой, но своей жизни. Это как старый, назревающий и приносящий боль — гнойник. Как мозоль, которая лопнула, а теперь причиняет боль, нарыв.

Тимур, что-то делает со мной, и мне это совсем не нравится. Он переворачивает всю мою душу, задевая за живое. Потрошит своими руками каждый уголок внутренностей. Поднимает во мне бурю… бурю едких воспоминаний. Именно с ним… Почему ему, это удается? Разве с Базой, я позволяла пробиться воспоминаниям в своей голове? Разве та броневая стена в голове, давала сбой? Нет… Столько лет, и все напрасно…

Дверь распахнулась, но я не повернулась, продолжая думать о своем. Его я сейчас меньше всего хотела видеть и слышать. А спорить и подавно.

Я долго сидела не шевелясь, смотрела в окно, а он… на меня… Чувствовала, его перемещающийся взгляд на себе. Чувствовала, как холод перемещается с одного участка кожи на другой.

— Долго еще будешь стоять, и пялиться? — устало промямлила, повернувшись к нему.

Весь растрепанный и в одних только спортивных штанах. Черная дорожка волос, тянулась от пупка, скрываясь за резинкой низко посаженных штанов, загадочно подчеркивая интимное место. Руки сложены в карманы трико. Мощное тело бугриться и выделяется каждая рельефная мышца, подчеркивая красивое поджарое тело.

— А ты? — хрипло уточнил.

— А мне плевать. Поэтому будь так добр, закрой дверь с той стороны. И желательно не появляйся больше мне на глаза — безэмоционально выдала, и отвернулась к окну. Я не готова с ним ругаться. Не готова его видеть в таком виде. Сил моих больше нет сражаться.

Казалось, только сейчас я начала переживать смерть матери и убийство Лёньки. Я не жалею его. Ни капли. Но вдруг, я поняла, что только сейчас осознала убийство. И именно, по вине этого мерзавца.

Содрогнулась, когда почувствовала его наглые прикосновения к своему лицу. Резко развернулась и вжалась в стену, вдавливая больно затылок. Но его это не остановило. Он беззастенчиво по-хозяйски провел костяшками по скуле, задумчиво следя за своей рукой.

Задержала дыхание, борясь с порывом брезгливо сбросить его руку. Ударить по ней. Оторвать о себя. Подняв на меня не читаемый черный взгляд, разгадал, что я испытываю в данный момент. А кроме отвращения ничего…

— Убери от меня свои руки, пожалуйста. Не известно, где ты ими лазил, а главное у кого. И не позволяй себе больше такого. Мне, противны твои прикосновения. — твердо, не дрогнувшим голосом процедила сквозь зубы.

Усмехнулся, и в черных глазах загорелись зловещие искорки. Предупреждая, чтобы остановилась… замолчала. Не выводила, его.

— Выйди, и поешь — все что он мне сказал, прежде чем, меня, бесшумно покинул.

Тихо прикрыл за собой дверь, а я громко выпустила воздух и откинула голову закрывая глаза. Противно? Тогда почему сейчас у тебя все лицо горит? Притронулась ладонями к щекам, смотря как сильно дождь бьет по грязным лужам.