Дом потерянных душ - Евгения Кретова

Капитану хватило нескольких секунд, чтобы представить, сколько народу прибежит. Недолго думая, он сгреб девушку в охапку и потащил в дом. Она не сопротивлялась, не вырывалась из рук, но будто окаменела – конечности девушки будто потеряли гибкость. При этом едва стоило им сойти с того злополучного места, Аделия стала захлебываться криком, глотая его, как густое пойло.

– Да что ж такое! – Макс поставил ее на землю и встряхнул за плечи. – Ада!

Девушка задыхалась, испуганно дернулась в сторону, к беседке. Взгляд стал более осмысленным, а, крик, наконец, застрял в горле. Макс крепко держал ее за плечи и пытался поймать взгляд.

– Аделия, ты меня слышишь? – еще раз для верности встряхнул ее. Дождался, пока девушка начнет согласно кивать. Выдохнул с облегчением. Только тогда ослабил хватку: – Фу-у, ну ты даешь, подруга…

– Я… Макс… У меня… – гадалка, кажется, испугалась больше его самого, растерянно озиралась, смотрела затравленно. – У меня никогда раньше такого не было.

Из окна выглянула мать, с удивлением посмотрела на них:

– Вы чего здесь? Кричал вроде кто-то…

Макс небрежно отмахнулся:

– Да, все нормально, мам, Ада фильм рассказывала. Классный… Ужастик.

Мать с неодобрением скользнула взглядом, пробормотала:

– Идите в дом уже. Все спать ложатся. Одни вы носитесь тут. Ночь-полночь.

Капитан видел, как Аделию бьет крупная дрожь, взгляд блуждает, то и дело возвращаясь к злополучному месту у забора.

– Она не утопленница, ты прав, – прошептала девушка.

Макс нахмурился, выдохнул с раздражением:

– Пойдем в дом, – решительно развернул ее и подтолкнул вперед. – Горе-мисс Марпл-мадам Мымрикова…

Аделии было так нехорошо, что она не стала исправлять его и возмущаться, понуро взбиралась на крыльцо, позволила отряхнуть себя от снега, снять куртку. Макс подталкивал ее перед собой, а, вернувшись в спальню, усадил на кровать, а сам быстро пошел наполнять ванную.

Подумав, бросил в воду бомбочку и заботливо поставил ближе шампунь. Когда вернулся в комнату, Ада продолжала сидеть на кровати и дрожать.

– Она не утопленница, Макс, эта девочка. Она жила здесь. Когда вашего дома еще не было. Я видела старый, деревянный сруб. Но жилой, из окна лился свет. – Девушка обхватила себя за плечи, стала раскачиваться.

Макс не отвечал. Видел, что ее джинсы потемнели почти до бедер – пропитались талым снегом, бледные губы дрожат то ли от испуга, то ли от холода. Пальцы, вцепившиеся в плечи, посинели. Капитан чертыхнулся и опустился перед Аделией на колени, стянул с нее мокрые носки, отбросил к батарее. Поднял глаза, уставился на девушку – та смотрела мимо него, по-прежнему испуганно и отрешенно, будто в полусне.

– Черти что, – пробормотал.

Встал на ноги, поднял руки девушки над головой и дернул полы свитера вверх, надеясь, что под ним окажется футболка.

– Ада, – позвал снова. – Ты меня разыгрываешь, да?

Девушка вяло посмотрела на него, покачала головой.

Та перевела на него взгляд, прошептала:

– У меня никогда такого не было, Макс! Я же адекватный человек, я же понимаю, что призраков не существует, что нет никакой магии… Есть цифры, есть математический расчет и психологический портрет человека…

Капитан прищурился:

– То есть ты признаешь, что жульничаешь с этими твоими гаданиями?

Аделия закатила глаза.

– Кто о чем, а вшивый о бане…

– Потому что я считаю, это огромный прогресс в отношениях, когда женщина признает, что была нем права. Тогда я – белый и пушистый, а ты – жулик и мошенница. Фу на тебя. – Он постарался улыбнуться: – Но я тебя прощаю.

– Дурак.

Макс перестал ухмыляться, заговорил серьезно:

– Тебе в ванную надо, прогреться. Я набрал воды. Иди.

Девушка не шевелилась.

Капитан замер в замешательстве: не раздевать же ее самому. Но и позволить ей остаться в мокром тоже не мог. Задумался, почесал затылок. Взяв девушку за руку, потянул к себе. Погладил обнаженные девичьи руки от запястья вверх, к плечу. И снова вниз, до кончиков продрогших пальцев. Обхватил их в надежде согреть собственным теплом.

– Ада, – заглянул в глаза. – Тебе надо в ванную. Я не хочу, чтобы ты заболела. Если ты сейчас же не отправишься туда и не начнешь раздеваться сама, я сниму с тебя эти чертовы мокрые джинсы с футболкой и окуну в воду!

Он поймал ее взгляд, для верности чуть сжал запястья. Аделия вяло высвободила руки.

– Совсем спятил? – она покрутила у виска. Развернулась и направилась в ванную.

Макс следовал за ней, на всякий случай, чтобы не упало – неверная походка и блуждающий взгляд беспокоили. У двери в ванную девушка остановилась, выставила вперед ладонь:

– Я сама, выходи отсюда!

Капитан цокнул языком, и вернулся в комнату. Уже за порогом приостановился, оглянулся через плечо:

– Ты это… не закрывайся изнутри. Вдруг тебе плохо станет… Или еще кого-нибудь увидишь.

Девушка фыркнула и захлопнула дверь перед его носом. Капитан Александров слышал, как щелкнул замок. Чертыхнулся. Но взгляд успел поймать, как рычажок бесшумно вернулся в положение «открыто».

Всплеск воды и облегченный вздох. Там, за дверью.

Мужчина достал из сумки блокнот, ручку, сел на кровать. Распахнув на чистом развороте, написал в столбик несколько имен: Карина, Генка, Данил.

Подумав, дописал пояснения:

«Карина – что-то скрывает. Выяснить. Через Рафа – как вариант. В крайнем случае вывести на признание через скандал и прямое обвинение». Прикинув, подчеркнул первый вариант – «вывести на признание» – как приоритетный.

На следующей строке указал: «Генка – выяснить по кредитному договору и коллекторам».

Вздохнул: «Это легче написать, чем сделать. Не подойдешь же, не припрешь 40-летнего мужика к стене. Да и не скажет он, отнекиваться будет до последнего».

Отложил блокнот, задумался. «А если через Александру? Она же злится постоянно. Может, из-за этого и злится? Что взял кредит, не рассчитал возможности, а теперь вся семья под ударом». Это возможно, учитывая, на сколько бесцеремонно и нагло работают коллекторы в регионах. Но мысль о том, что про Генку узнавать через его супругу, напрягла – у них были не самые лучшие отношения, а истеричность Александры выводила из себя.

Макс поморщился, откинулся на подушку, побарабанил кончиком ручки по деревянной спинке. «Нет, Александра ничего не скажет. Если знает – прикроет и постарается нанести упреждающий удар, что, мол, я подозреваю родню, мент поганый. – Макс уставился в окно. – А если не знает, то устроит скандал Генке и вообще все испортит».