Дом потерянных душ - Евгения Кретова

Запретный плод особенно сладок. Сколько не фантазируй, он боялся снова напороться на ее недоуменный взгляд и холодную, вежливую улыбку, если он начнет настаивать на серьезности своих намерений.

Когда скрипнули половицы, сделал вид, что заснул. А сам наблюдал из-под полуопущенных ресниц, как Аделия прикрыла за собой дверь в ванную. Как на цыпочках, подсвечивая путь фонариком от сотового, прошла к комоду и достала сумку с кремами и своими девчоночьими штучками. Приготовился уловить тонкий аромат сливок и лимонника – так пах ее ночной крем для лица, и Макс уже запомнил этот запах, уже привязал его мысленно к гадалке.

Аделия аккуратно, чтобы не разбудить его, села на край кровати и замерла. Макс по-прежнему лежал на спине, закинув за голову руки, и показательно сопел. Типа спал. Девушка подобрала под себя ноги, откинула одеяло.

Снова замерла.

Сквозь полуприкрытые ресницы, Макс видел, что девушка сидит на коленях и рассматривает его. Луна скользила по ее рыжим волосам, очерчивала хрупкие нагие плечи с еле заметной линией бретельки. Помедлив, девушка подобралась еще ближе к нему, затаив дыхание, нависла в десятке сантиметров от его лица. Ее дыхание щекотало кожу, от ее взгляда бросало в дрожь, возбуждение вновь и вновь окатывало волной, обжигая и смеясь над ним.

«Напугать? Или сделать вид, что не вижу?», – мысли метались лихорадочно, суетно, желание поднималось, разгораясь в груди.

И пока не придумалось никакого решения, пока решимость окончательно не оставила его, сонно потянулся и, высвободив правую руку, по-свойски обнял нависшую над ним девушку, привлек к себе и, завалив на бок, прижал спиной к своему животу.

И засопел снова.

Типа спит.

Аделия не шевелилась, затаилась, едва дыша. Мужская рука тяжело легла на девичье плечо, нырнула под ребра, чуть ниже груди. «Черт, как же хорошо!» – Макс мечтательно откашлялся и потерся носом о девичью макушку. От шелковистых волос пахло летом и облепихой.

Чтобы она точно не сбежала, придавил бедро своим коленом.

Девушка поерзала, пытаясь высвободиться, устала, угрелась… и заснула.

И это была самая необыкновенная ночь в жизни Макса. Сон сняло как рукой. Он смотрел в окно, как падает мелкий декабрьский снег, как вьется у окна и тихонько скребется по стеклам стужа. Вдыхал нежный аромат облепихи и слушал дыхание Ады. Осмелев, коснулся губами нежной кожи на плече, проложил дорожку до кромки ее волос, – она сонно вздохнула и перевернулась на спину.

Теперь он мог видеть ее профиль. Чуть вздернутый нос, припухшие губы. Любоваться, наблюдая, как поднимается на вдохе ее грудь и мечтать, как он однажды будет ее касаться. Макс приподнялся на локте, прислушиваясь к дыханию девушки и чувствуя, как здравый смысл неотвратимо покидает его. Как заговоренный, он медленно наклонился к девушке и поцеловал в губы.

Невесомо коснулся, чуть прижал, впитывая ее изменившееся дыхание, завладел нижней губой, вобрав в себя, пощекотал кончиком языка уголок девичьего рта.

И в этот момент Аделия распахнула глаза.

Макс отшатнулся, мгновенно трезвея и представляя, как это выглядит со стороны, с ЕЁ стороны. Предательски замер в сантиметре от ее лица, но, кажется, гадалку разбудил не его поцелуй: в синих, округлившихся от ужаса глазах искрился страх.

Она шумно выдохнула, пробормотала:

– Ты слышишь это?

– Что именно? – Макс отстранился, сел.

Девушка подобрала к груди одеяло, тоже села, прислушиваясь к тишине.

– Мне показалось, что я слышу шаги. Знаешь, как по старым половицам? Скрип, скрип…

– Ну, может, кто-то в туалет пошел.

Аделия покачала головой:

– Нет, не это. Звук как будто сверху. Если бы я была в подвале, а в комнате кто-то ходил. В сапогах, ну… в жесткой обуви какой-то. Такой уверенный, хозяйский шаг…

Она выдохнула, окончательно приходя в себя.

– Присниться же такое.

Опустилась на подушку и плотно укутавшись одеялом, пробормотала:

– Прости, я наверно тебя разбудила…

Макс почесал щетину на щеке, решил, что ему все-таки надо прогуляться. И тихо выскользнул из комнаты.