Игра в семью - Ксения Каретникова

Кондитерская конечно же работала: на многоярусных этажерках красовались аппетитные свежие пирожные и тортики, в воздухе витали сладкие ароматы. У разноцветного витражного окна стояло три маленьких кругленьких столика, где клиенты могли посидеть и вкусить купленные здесь ими сладости и даже бесплатно запить их цейлонским чаем — эта идея многим полюбилась и порой, в обеденный перерыв, на эти места был нешуточный спрос. Вот и сейчас все три столика были заняты. Еще несколько посетителей прогуливались по помещению, рассматривая гастрономическую красоту, создаваемую моей подружкой и ее подмастериями.

Мы зашли в кондитерскую, сопровождаемые звоном дверного колокольчика. И все кто были в помещении по инерции на нас обернулись. За прилавком, у кассы, стояла Ритка — милая сотрудница, которая трудилась здесь почти с самого открытия.

— Добрый день, Кира Викторовна, — произнесла она и улыбнулась. А увидев со мной мужское сопровождение, да еще одно из них с цветами, Рита улыбнулась еще шире.

— Привет, Риточка, Ксения Сергеевна на месте? — спросила я.

— Да, она на кухне. Украшает заказ. За ним через полчаса прийти должны.

— Спасибо, — улыбнулась я в ответ и направилась в указанном направлении. Вадим и Сашка с цветами собрались было пойти со мной, но я их тормознула. — Ксюшка не любит, когда посторонние заходят на кухню.

Мужчины, на удивление, спорить не стали, а, одновременно кивнул, принялись неторопливо осматриваться. А я прошла в подсобные помещения и сразу увидела подружку. Она крутилась вокруг стола, на котором стоял большой торт, и мастерила на нем, при помощи кондитерского мешка, коралловые розы. На Ксюшке был одет фартук и поварской колпак персикового цвета. Смотрелась она очень мило и очаровательно.

— Привет, — громко сказала я. Ксюня отвлеклась на секунду от тортика, улыбнулась, но тут же перевела сосредоточенный взгляд обратно и ответила:

— Привет. Подожди минутку, сейчас закончу.

Эту вполне обычную фразу на самом деле следовало трактовать вот так: отойди в сторонку и не мешай. Чего я и сделала: зашла на кухню, присела на стул, одиноко стоящий у небольшого окна, и старалась не смотреть в сторону Ксюнича — она не только не любит когда посторонние появляются на этой кухне, а еще так же не любит, когда кто-то стоит рядом и наблюдает за ее творческой работой. Что ж, у всех свои привычки. И эта не самая необычная у Ксю.

— Все, — спустя пять минут, отложив мешок, произнесла подружка. — Ну-ка, оцени мой шедевр.

Поднявшись со стула, я шагнула к столу. И замерла с полуоткрытым ртом. Я никогда не перестану восхищаться мастерством Ксении Сергеевны. Ведь это десертное творение на самом деле было шедевральным, о чем я тут же сообщила своему самому любимому кондитеру. Кондитер тут же широко и довольно улыбнулась от честной похвалы, и упаковав торт в большую фирменную коробку нашей кондитерской, аккуратно убрала его в холодильник. Потом, сняв с головы колпачок, спросила:

— Неужели ты решила выйти на работу?

— Скорее — нет, — покачала я головой. — По идее, я еще в отпуске. Но после нашего вчерашнего разговора решила прийти, чтобы взглянуть на наших соседей, которые зачем-то покушаются на наш сладкий бизнес.

— И очень даже вовремя, — кивнула Ксюшка. — Минут пятнадцать назад, я видела в окно "кабинетной" как их главный баран прибыл на свое новое рабочее место.

— А больше ты ничего не видела?

— Например?

— Например то, что я пришла не одна… — изогнув бровь, поинтересовалась я. Очень мне не хотелось, чтобы Ксюшка таким вот своим любопытством испортила сюрприз, в виде соседа Сашки с букетом.

— Неужели ты пришла с Вадимом? — предположила Ксю.

— С ним самым.

Ксюня улыбнулась и, сняв свой фартук, повесила его и головной убор на крючок у входа. Кивнула в сторону соседней комнаты. Я подошла к подруге и мы, неторопясь покинули кухню. Повернули направо и зашли в соседнюю небольшую комнатку, которую мы между собой и называли "кабинетная"… Она же "переговорная", "заработную-плату-считальная и выдавальная", а иногда даже "кабачная".

— Он ночевал у тебя? — спросила подружка, поудобней устраиваясь на диванчике-канапе. Я кивнула и присела рядышком. — И как прошла эта сказочная ночь? — лукаво пропела Ксюнька.

— Жарко и душно, — честно ответила я.

— Да? — обрадовалась Ксюня, но я тут же пояснила, во избежании бурной деятельности Ксюхиной фантазии:

— Гость спал на полу и я, побоявшись, что там он может простыть, закрыла окна. Из-за чего под утро в комнате стояла жуткая и невыносимая духота.

Ксюха досадно покачала головой:

— Ну и зря. Жарко должно быть от другого.

— Уймись, Ксения Сергеевна, — пригрозила я ей пальцем. — Мне сейчас совершенно не до таких жарких ночей.

— Ну и дура.

— Моя жизнь, когда хочу — тогда и дура, — процитировала я Ксюшке ее же слова. Подружка скорчила лицо, а я принялась жаловаться: — Представляешь, Вадим решил поселиться у меня, пока не закончится ремонт в его квартире. Забрал сегодня свои вещи от брата и еще вчера стал вовсю хозяйничать в моей квартире. А еще он заставляет меня готовить! И это ты ему меня сдала, тоже мне, подруга…

— Молодец, мужик, — усмехнувшись сказала Ксюнич, игнорируя мое последнее замечание. — Тебя надо брать именно так — с напором и с наглостью.

Я фыркнула:

— Меня вообще не надо брать. Я, если сама захочу, могу и так отдаться. Но не хочу я.

— Твоя главная проблема в том, что ты хочешь, но зачем-то упорно оттягиваешь этот момент. Давно бы уже попробовала Вадика. А вдруг окажется, что в постели он ноль без главной палочки? Или с палочкой, но пользоваться этим не умеет? Тогда бы и не парилась, и сейчас этого зеленоглазого самца и рядом бы не было.