Отец сводной сестры - Валентина Кострова

Готовит мне нравится. Особенно когда есть для кого. Поглядываю на сосредоточенного Романа, который сидит за столом с планшетом в руках, ставлю картофель с куриными ножками в медовом-горчичном соусе в духовку. Вчера у нас была лазанья. Позавчера тушеные овощи с мясом. Всю неделю, которую мне предоставили для морального восстановления, я проводила у плиты, радуя своего мужчину... Мысленно называла его своим, вслух только по имени. Мысленно я уже давно принадлежу только ему, реально мы только вместе ужинаем после его рабочего дня, иногда смотрим какой-нибудь фильм, потом Рома уходит, перед уходом подарив горячий, обжигающий до нервных окончаний поцелуй.

Мне безумно нравится, что Роман никуда не спешит, не торопит события, не давит и не требует. Он читает меня, как отрытую книгу, потому что предугадывает все мои желания. Может обнять, когда я только об этом подумаю, прижаться губами к виску, когда начинаю задыхаться без его запаха, улыбнуться, когда на душе становится грустно или, накрывают отголоски кошмарного вечера.

— Ты была у психолога? – Роман откладывает планшет, устремляет на меня внимательный взгляд. Я опускаю голову, отворачиваюсь. Беру нож и нарезаю овощи для салата.

Я не ходила к психологу. Пару раз брала в руки визитку, набирала номер телефона, но в последний момент сбрасывала. Мне казалось, что теперь, когда Роман Андреевич превратился в Рому, когда я могу прикасаться к нему без спроса, обнимать за шею, я справлюсь со своими страхами самостоятельно. Ведь он ничего такого не делает, что делал Паша. Заявление я по-прежнему не написала, ко мне никто из полицейских не приходил. Поэтому без понятия, как продвигается дело моего бывшего парня и его друзей. Возможно, они уже на свободе. От этой мысли вздрагиваю. Еще вздрагиваю, потому что чувствую присутствие Ромы позади себя.

— Мне не нужен специалист. Я всего лишь стала жертвой попытки изнасилованья. Это немного другое. Я читала в интернете статьи, форумы. Нет необходимости обращаться к врачу.

— Дина. – Роман сжимает мои плечи и разворачивает к себе лицом. Я рассматриваю белые пуговицы на его рубашке, но он обхватывает мое лицо ладонями, приподнимает его. Встречаемся глазами.

— Мне не нравится, что ты халатно отнеслась к рекомендациям Дмитрия Николаевича. Никто не заставляет тебя проходить курс, пару сеансов и все. Я по-прежнему настаиваю на том, чтобы ты написала заявление на этих подонков. Они ведь почувствуют свою безнаказанность и однажды сломают какой-нибудь девушке жизнь.

— Но не мне же...

— Может и тебе, - жестко произносит, я с ужасом дергаю головой.

Как это мне? Разве дважды в одну реку можно войти? Зачем меня вновь беспокоить? Да, я думаю о себе прежде всего, именно поэтому не хочу писать заявление, потому что боюсь. Ведь выйдя на свободу, эти парни будут мне мстить.

— Почему мне?

— Потому что ты соскочила с крючка.

— А если я напишу заявление, они потом меня будут преследовать, жажда отомстить никуда не денется.

— Если ты напишешь заявление, мои юристы постараются сделать так, чтобы к моменту выхода на свободу, ты уже была счастлива замужем и под защитой, - «замужем», «под защитой» от этих слов у меня начинает кружиться голова. Я так далеко не заглядывала в наши с ним отношения, но раз Роман говорит о замужестве, значит... Робко ему улыбаюсь, боясь до конца додумать свою сумасшедшую мысль.

— Я напишу заявление, если ты пойдешь со мной.

— Я обязательно пойду с тобой. И если хочешь, к врачу тоже. Я очень переживаю за тебя. Мне будет спокойнее, когда ты вернешься на работу и будешь под моим присмотром.

— Скорей под присмотром Анны Родионовны. Но, Ром, давай наши отношения держать в тайне от коллектива и вообще. Я не хочу сплетен и косых взглядов. Надеюсь, ты меня понимаешь?

— Хорошо. Будет все так, как ты захочешь, - улыбается, потом прижимается губами к моему лбу. – Я ужасно проголодался, когда мы будем уже есть?

— Еще двадцать минут. Как раз приготовлю салат.

— Я тогда открою вино, - ласково треплет щеку, отходит в сторону винной полки, берет бутылку. Я улыбаюсь, торопливо дорезаю овощи, накрываю стол.