Штормовое море любви - Марион Леннокс

Ниже фотография, где Рауля сопровождают к самолету.

И заголовок: «Верни ее домой, Рауль! Она нам нужна!».

— Так вот истинная причина того, что ты здесь? Увезти меня назад?

Рауль обнял ее.

— Нет. Пресса непостоянна. Возможно, теперь она решила тебя полюбить, но я полюбил тебя минуты через две после нашей первой встречи и не изменюсь. Клэр, я забронировал билет на самолет за неделю до вылета. И это не связано с тем, как к тебе относится моя страна. Я просто люблю тебя.

— Они думают, что ты последовал за мной, чтобы вернуть назад.

— Нет, просто мы еще не сделали никаких заявлений. Анри уговорил меня подождать, пока я не прилечу в Австралию, сделаю тебе предложение, и мы официально объявим о помолвке. Он прав. Если ты пошлешь меня ко всем чертям, мне придется, поджав хвост, вернуться в Маретал.

— И навсегда остаться одиноким принцем?

— Возможно. К счастью, этого не случилось. Ты согласна. Как думаешь, мы можем сегодня выскользнуть из отеля, чтобы купить кольцо?

— Выскользнуть?

— Можно выйти с черного хода. Арендовать симпатичный тонированный лимузин, поехать куда‑нибудь неузнанными и купить бриллиантовое кольцо.

Клэр задумалась. В голове проносились противоречивые мысли.

«Мы можем выйти с черного хода. Арендовать симпатичный тонированный лимузин, поехать куда‑нибудь неузнанными».

«Трусость».

Это слово внезапно пронзило сознание.

Трусость.

Она посмотрела на Рауля. Прямо ему в лицо. Ее солдат, ее любимый, ее принц.

Ради нее он готов бросить свой мир.

Он попросил ее стать его женой, и она ответила «да».

Интересно, кому она сказала «да»? Принцу Раулю или человеку, которым хотела бы его видеть? Человеку, ушедшему в тень, потому что у нее не хватало мужества встать рядом с ним?

Ей вдруг вспомнились события полугодичной давности. Она, испугавшись ложного обвинения в мошенничестве, сбежала на остров Оркас. Стала тенью.

Потом вспомнились обиды, которые приходилось терпеть в детстве. Она пряталась от них за своими книгами, жила не поднимая головы. Считая себя никем. Надеясь, что ее никто не заметит.

Думала о работе, где всегда ходила в черном или бежевом. Старалась не поднимать волну. Съеживалась, когда ждала, что ее будут критиковать.

Трусость.

— Рауль.

Возможно, этот голос и принадлежит ей, но она узнает его с трудом. Будто внутри что‑то сдвинулось. Или наоборот наконец встало на свои места.

Он смотрел ей в глаза. Она подумала, что это он со своей любовью изменил ее. И она приняла его любовь, этот бесценный подарок.

И Клэр наконец решилась. Куда и зачем она пытается бежать?

— Да?

Рауль тоже почувствовал перемены в ней. Он ее понимает, чувствует, знает. Они вполне могут прожить вместе всю жизнь.

— Ты поможешь мне отдать Фелисити под суд?

Рауль удивленно заморгал.

— Фелисити?

— Она украла деньги фирмы, где я работала, а обвинили меня. С помощью хороших адвокатов я смогла бы доказать мою непричастность, но испугалась поднимать шум. Отчасти из‑за отсутствия денег, чтобы бороться. Я могла бы занять, но не стала, предпочла исчезнуть. Фелисити и ее мерзкие дружки на это и рассчитывали. Но больше не хочу исчезать, не хочу, чтобы над головой висело обвинение в мошенничестве. Даже если они попытаются все замять, я не соглашусь. Ты мне поможешь?

Теперь Клэр знала, что дальнейший путь определен и она ни за что с него не свернет. Отсюда и уверенность в голосе.

— Конечно, я тебе помогу. Но, может, тебе стоит немного подождать. Следующие пару недель ты будешь в центре внимания прессы.

— И это тоже на пользу. Если мне предъявят обвинение, я сама смогу себя защитить. Главное, чтобы ты был рядом.

— Ты знаешь, что буду.

— Как владелец охранной фирмы с собакой‑убийцей?

Рауль улыбнулся этим словам.

— Для этого мы сначала должны забрать Роки из карантина.

Вернуть Роки в Австралию оказалось трудней, чем вывезти в Маретал. Бедняга проходил обязательный период карантина.

— Вот и еще одна причина. Я не хочу, чтобы моя собака и дальше сидела взаперти. В Австралии с этим очень строго. Зато если мы решим завтра утром лететь в Маретал, он просидит в клетке всего два дня.

На миг повисла тишина. Нет, не на миг, а надолго. И была полна вопросов.

— Мы? — Рауль удивился. — Если мы решим?

— Я не отправлю Роки назад одного. И не вернусь назад без тебя. Но я вернусь.

— Почему?

— Так надо, — шепнула Клэр. — Просто я знаю, что так надо. Твое место там, а мое — рядом с тобой.

— Клэр, там нас ждет…

— Шумиха в прессе. Вторжение в личную жизнь. Но, черт, зато у меня будет потрясающая парикмахерша. Она такая добрая. Спорим, что, став принцессой, я смогу приглашать ее всякий раз, когда в этом будет государственная необходимость.

— Да хоть каждый день. Но, любимая…

— М‑м‑м?

Клэр подвинулась ближе. Она уже подумывает о личном парикмахере. И дворцовом парке, куда лучше острова Оркас. И библиотеке. И люстрах.

— О чем ты думаешь? — с тревогой спросил Рауль.

Клэр улыбнулась.

— Если у королевы в спальне может висеть хрустальная люстра, не вижу причин, почему бы не повесить одну у меня.

— Ты сможешь повесить хоть десять штук. Надеюсь, не таких больших, как в бальном зале?

— Нет?

— Клэр, ты понимаешь, что говоришь? Ты знаешь, как я люблю тебя, но это будет непросто. Ты привыкла жить сама по себе, а окажешься золотой рыбкой в аквариуме.

— Мы можем купить шторы.

— Клэр.

— Я поняла. Какое‑то время будет трудно, но я справлюсь. У меня хватит смелости. Я спасла тебя, а ты спас меня. Только представь, сколько всего мы сможем сделать вместе.

— Мы можем сделать это, оставшись здесь. С нашей собакой‑убийцей…

— Не искушай меня. Я была идиоткой. С тобой мне прятаться незачем. Ты нужен Мареталу. Если останешься здесь, будешь тревожиться за бабушку с дедушкой, за безопасность народа. Мы будем работать вместе.

— И ты это сделаешь ради меня?

— Я была глупой и трусливой, не понимала, что делаю это для нас. Я хочу, чтобы ты был со мной сейчас. И навсегда.

Все так быстро изменилось. Клэр больше не трусиха, не незаконнорожденный ребенок в платье с чужого плеча и не из тех, по чьим головам шагает Фелисити и ей подобные.