Хороший мальчик - Эль Кеннеди

– Готова реветь, малышка Джей? – спрашивает он ее.

Я невольно ощетиниваюсь. С какого хрена он так ее называет? Это наша фишка. Я гляжу на парня поверх ее головы, но он, похоже, не замечает.

– Почему реветь? – озадаченно спрашивает моя спутница.

– Ты не была раньше на мероприятии от «Сломанных Лап»?

Она качает головой.

– О боже. – Он вытаскивает из нагрудного кармана носовой платок. – Каннинг, ты будешь ошеломлена, когда зал, полный взрослых мужиков, начнет реветь.

Джесс глядит на меня.

– Я думала, это благотворительное мероприятие для сбора денег в приюты.

Я киваю.

– Так и есть.

– Тогда почему?

– Просто подожди, – предупреждает Эриксон.

– Просто подожди, – повторяет наш капитан Люко с другого конца стола. Он тоже вытащил свой платок.

В зале раздаются помехи включающегося микрофона, и мы все видим на сцене основательницу «Сломанных Лап».

– Здравствуйте, я – Пола Андерсон…

Я сую пальцы в рот и издаю оглушительный свист.

– Давай, Пола! – кричит Эриксон, а защитник Хьюитт стучит обеими руками по столу.

Пятидесятилетняя рыжеволосая женщина смеется в микрофон.

– Хоккеисты… С ними нельзя никуда ходить.

Толпа сотрясается от смеха.

– Конечно, есть несколько исключений, – с улыбкой отмечает Пола. – Потому что, как многие из вас, наверное, знают, все игроки этой уважаемой франшизы были за прошедший год волонтерами в одном из наших приютов.

Это правда, хотя я знаю, что кто-то делал это не по своей воле. Как и я, тренер Хал – любитель собак. Приюты принадлежат ему, и он заставил каждого игрока пообещать, что тот проработает хотя бы одну смену. Это даже не обсуждается.

– Но один из вас работал особенно усердно и неустанно, чтобы собрать деньги. – В голосе Полы слышится одобрение. – Поэтому я прошу всех поаплодировать Блейку Райли, неутомимые усилия которого позволили нам спасти на сто собак больше, чем в прошлом году. Кроме того, он сделал несколько внушительных взносов от себя лично, благодаря чему мы смогли оказать ветеринарную помощь собакам в семьях с ограниченными средствами.

В зале звучат аплодисменты, и Джесс удивленно поворачивается ко мне.

– Ты сделал все это?

Я пожимаю плечами.

– Собаки – это круто.

Она сужает глаза, словно пытаясь в чем-то разобраться, затем вновь смотрит на оратора.

Любая девушка, наверное, хотя бы поцеловала меня за помощь всем этим песикам. Но не Джесс. Она только делает глоток из своего бокала. Я же смотрю на движения ее горла, желая прижаться к нему губами и почувствовать вкус кожи.

Блин. Когда-то у нас был секс по дружбе. Сейчас просто секс и дружба.

– А теперь я хочу, чтобы вы все посмотрели на экран, – говорит Пола, и за ней опускается огромное полотно. – Все вы вносили сегодня и раньше взносы. Я и остальные сотрудники «Сломанных Лап» благодарим вас за это. Мы признательны вам и хотели бы показать, на что пошли деньги.

– О боже, погнали, – стонет Эриксон.

Свет приглушают. Из динамиков звучат первые ноты «Ангела»^[33]. И начинается слайд-шоу.

На первом снимке изображен тощий щенок лабрадора шоколадного цвета, у которого не хватает правого глаза. Надпись гласит: «Валли. Четыре месяца. Найден в мусорном баке в Жольете, Квебек».

На втором кадре – он же, слегка повзрослевший. У него нет глаза, но теперь пес радостно сидит на коленях улыбающейся девочки с косичками.

Надпись: «После четырех операций. Новый дом Валли с Кети».

Первой всхлипывает жена Люко.

Потом мы видим фотографию немецкого дога с двумя сломанными лапами. За ним следует выводок голодных щенков терьера в картонной коробке, которую нашли на обочине в Северном Онтарио. И хаски, избитый до полусмерти.

Тихо ахнув, Джесс берет меня за руку. Она дрожит, и, повернувшись, я вижу, как по ее щекам катятся слезы. Оглядываюсь по сторонам. Джейми, плача, улыбается Уэсу, который незаметно смаргивает каплю в углу глаза. О-о. Они такие же милые, как и гребаные собаки.

В зале не остается равнодушных. Такое происходит каждый год. Я не знаю, зачем продолжаю сюда приходить. Возможно, ради стоящего дела, или даже хоккеистам не мешает время от времени хорошенько поплакать.

Но Пола не оставит нас в таком состоянии. Вводить в депрессию благотворителей плохо для дела. Поэтому Сара Маклахлан сменяется песней «Кто спустил собак»^[34]. Появляются фотографии новых парикмахерских для животных в приюте в Онтарио – все благодаря взносам за прошлый квартал. Новейшая операционная в Квебеке. Несколько снимков с товарищами по команде и подопечными приютов.

А потом? Все завершается нарезкой с вашим покорным слугой. Показывают видео со мной, облепленным выводком щенков ротвейлера. Пола открыла клетку, пока я не видел, и они вшестером начали прыгать, пытаясь достать сэндвич. Гости хохочут от вида того, как я поднимаю еду, а щенки вместо нее лижут мое лицо.

Это еще не конец. На следующих четырех снимках разные собаки тычутся носом мне в пах. Джесс рядом хихикает. Музыка нарастает, и большой экран заполняет последний кадр. На нем я держу щенка одной рукой, близко к лицу, чтобы он смог понюхать мой рот, но сфотографировали нас так, словно мы целуемся.

Зал заполняет звук ста пятидесяти женских вздохов.

– О боже, Блейк, – шепчет девушка на ухо, и я вздрагиваю, когда губы касаются щеки. – Ты… ты…

– Что? – выдавливаю я.

Она сжимает мою ладонь.

– Ты лучший.

От ее похвалы радостно на сердце. Черт побери. Дела плохи.

Я в полной заднице.