Хороший мальчик - Эль Кеннеди

Давно мне не было так приятно. Я тону в девушке и не хочу, чтобы меня спасали. Продолжаю делать все резко и быстро, хотя мечтаю о долгой, медленной ночи в моей кровати.

Но ей это нравится, а я из тех парней, кто не губит хорошие вещи. Вот только они разрушают меня. Она так крепко обнимает меня ногами, что я не хочу, чтобы это заканчивалось. Стоны так же приятны, как хватка влагалища вокруг члена.

А потом она присасывается к моему языку, и яйца сжимаются быстрее щелчка^[35].

– Вот блин, – говорю между стонами. – Я сейчас кончу, Джесси. Очень быстро. Прям… мать твою… сейчас.

Я распахиваю глаза и вижу ее прекрасные черты, напряженные от наслаждения. Это подводит к финалу. Я мощно кончаю, отчего трясется все тело. Девушка стонет, длинно и медленно, и мы вместе дрожим, соединившись губами так же крепко, как и телами.

Какое-то мгновение мы просто не двигаемся, тяжело дыша. В конце концов приходится опустить бедняжку вниз и отстраниться от нее. Она все еще цепляется за меня, обхватив руками за шею.

– Это было…

Предложение остается без окончания.

Согласен. Поправляю ее платье, потому что совсем не хочу переставать ее касаться. Но нельзя, чтобы нас увидели. Мягко прислоняю Джесс к стене и торопливо одеваюсь. Похоже, она осознала наше текущее положение, потому что начала поправлять волосы. Большие карие глаза смотрят в мои, и это убивает. На щеках самый прекрасный сексуальный румянец, и все, чего мне хочется, – это утащить ее в свою берлогу и начать все заново.

Шею внезапно отпустило. Боль ушла. Хочу построить алтарь для Джесс Каннинг и провозгласить случившееся чудо. Но сначала надо отсюда выбраться. Я мягко подталкиваю ее к выходу, надеясь, что никто не заметит, как мы выскальзываем из…

Джесс врезается в грудь Уилла О’Коннора в ту же секунду, как она выходит за дверь.

Блин.

Самый ненадежный товарищ по команде усмехается ей, а потом, выгнув бровь, смотрит на меня.

– Итак, – говорит он. – Райли. Я так понимаю, перспектива надранной задницы за секс с сестрой Уэсли на тебя не распространяется? Он будет в восторге, когда я ему расскажу.

Едва открываю рот, чтобы поспорить, но Джесс меня опережает. Она тычет ему пальцем в грудь и хмурится.

– Это не старшая школа, чудило. Брату совсем незачем знать о каждой совершенной мной глупости.

Захлопываю рот. Хотел бы я не слышать то, что она сейчас сказала. Но слова отпечатались в мозгу. И боль, которая с этим приходит, немного пугает, потому что уже очень, очень давно желудок так не сжимался и мне не казалось, что кто-то воткнул в сердце лезвие конька.

Лицо О’Коннора расплывается в улыбке.

– Если еще раз захочешь сделать что-то подобное, я в твоем распоряжении.

Приглушенный звук, похожий на судорожный вздох, который я все это время сдерживал, вырывается на свободу из горла.

Почуяв неладное, Джесс снова отступает назад и прижимается к моей груди. Ее руки ложатся на мои сжатые кулаки.

– Двигай, Уилл, – тихо говорит она. – Тут не на что смотреть.

Он усмехается, и мне хочется стереть это выражение с его лица. Требуется вся моя сила воли, чтобы дать парню уйти.

Когда мы остается одни, Джесс выдыхает.

– Ух. Ну и козел, да? – Она с улыбкой оборачивается.

Я пытаюсь ответить ей с радостью, но это тяжело. Джесс недвусмысленно сказала, что развлекаться со мной было глупо. Что бы я ни чувствовал к ней, очевидно, что она не испытывает того же. Хорошее настроение пробито так же быстро и бесповоротно, как воздушный шар иголкой.

– Гардеробщица вернулась, – отмечает Джесс. – Пойдем?

Беру ее за руку. Отвожу домой. Но это не приносит никакой радости.