Песчаный рай - Татьяна Тронина

– Он ее любит. Ему одна она нужна… – бормотала женщина себе под нос. – Сволочь, скотина, негодяй. Сволочь, как он мог!

А потом Руслан (он, ее обожаемый Тигр!) заявил прямо в глаза Лиле, что ни в грош ее не ставит. Ни ее, ни Аришку. Аришку, родную дочь…

От подобной несправедливости, от невероятности произошедшего Лилю буквально мороз по коже пробирал. Хотя было градусов тридцать пять – сорок, не меньше…

Но самую страшную правду Лиля боялась впустить в свою душу – боялась поверить в нее, гнала прочь. Но разве уже забудешь? Вот они, слова Руслана, опять же обращенные не к Лиле, а к Дине: «Мне плевать на Аришку. У меня была только одна дочь – Марьяша. Только ее люблю и помню. Я… позволил родиться Аришке – но от безнадежности. Из серии – чтобы было. А на самом деле я только Марьяшу любил. Ты даже не представляешь, как мне было больно, когда все это случилось с нашей доченькой, Дина…»

Дина, Дина, Дина. Это же надо, как он о ней, о своей женушке, оказывается, беспокоится. Как он о ней сходит с ума… И кто бы мог подумать, что Руслан любит не Лилю – молодую рыжекудрую красавицу, родившую ему ребенка, а эту унылую, словно присыпанную песком Дину…

«Выходит, не зря раньше люди говорили: бьет – значит, любит? На меня-то Руслан руку ни разу не поднял!» – с ожесточением, озлоблением думала Лиля. Нет, битой она не хотела быть, но тот факт, что Руслан ни разу ее не ударил, получается, тоже шел в минус. Тоже был подтверждением его нелюбви.

– «Мне плевать на Аришку». Он сказал: «Мне плевать на Аришку». На родную дочь! – задыхаясь, прошептала Лиля. Она схватилась за волосы, потянула их – и только тогда, почувствовав боль, немного пришла в себя.

Огляделась. Оказывается, она забрела в старую часть города. Впереди маячили покосившиеся железные ворота, они уныло скрипели на ветру… За воротами на темном фоне выделялись разноцветные, яркие пятна. То были искусственные цветы, привязанные к оградам.

Городское кладбище…

У Лили здесь никого из родных не лежало, но однажды она была уже там вместе с Русланом. Давно. Руслан навещал могилу дочери, а Лиля тогда увязалась за ним.

Но почему – могилу? Дочь Руслана и Дины положили не в землю. Прах Марьяши находился в стене колумбария.

«Мне плевать на Аришку, – в голове у Лили опять прозвучал голос любовника. – У меня была только одна дочь – Марьяша».

Лиля провела по лицу, точно убирая от него невидимую паутину…

Женщина шагнула за ворота, огляделась. В углу, у входа, был свален нехитрый дворницкий инструмент – метла, грабли, еще что-то. И лом. Железный лом – он валялся тут же.

Решение, как всегда, пришло неожиданно.

* * *

– Сюда смотрите. Теперь сюда. Язык. Теперь встаньте и прикоснитесь пальцем к носу… Садитесь.

Никита послушно выполнил все команды Курбатова.

– Ну как? – буркнул Раевский. Он старался глядеть в сторону, на пол. – Опять черепушку придется вскрывать?

– Обычная ссадина, – Фидель Рауфович налепил на голову Никите пластырь. – Хотя, конечно, вам надо было еще вчера ко мне зайти. Чего сутки ждали? Ладно. Но нет сотрясения, ничего… Где это вы так, Никита?

– Споткнулся, упал.

– Гм… Удивительная ловкость. Так, минутку. А это что? – Курбатов оттянул майку на груди у Никиты вниз.

– Да ну.

– Здесь не больно? Здесь?

– Не больно… Я говорю – меня только плечо беспокоило, – досадливо поморщился Никита. – Спасибо, доктор.

Он встал, натянул на себя рубашку.

– Голова как? Таблетки пьете, которые я вам выписал? – задумчиво спросил Курбатов.

– Таблетки пью. Голова не болит.

– Это хорошо… – Хирург нахмурился, потом спросил, указав подбородком Никите на грудь: – Это вас муж сапогом приложил? Муж Дины?

– Чего там… Завтра-послезавтра все равно уеду. Я живучий. Передавайте Дине привет!

– А сами чего не попрощались? – усмехнулся Курбатов. – Руслан не дал возможности?

«Правильно говорили – хирург в Дину влюблен, – недобро подумал Никита. – Ревнует ее ко всем».

– Нет, мы попрощались… – пересилив себя, признался Раевский. – Ладно, пойду я, доктор.

Никита направился к двери.

– Не понимаю я вас, молодых, – моя руки, недовольно произнес хирург. – Чего хотите – сами не знаете. Зачем тогда девушке голову морочили? Хотя мне ли быть судьей… – мгновенно осек себя он. – Не слушайте меня. Всего доброго.

– Минутку, – Никита развернулся. – Я ей голову не морочил. Я ей сразу предложил со мной ехать.

– А Дина?

– Она… Да кто ж их, доктор, этих женщин, разберет! Сначала рвалась уехать, потом сказала, что мужа любит, а у нас с ней так было, несерьезно…

– Дина несерьезной никогда не была.

– Не знаю! – с раздражением произнес Никита. – Но, по-моему, она с моей помощью мужу хотела отомстить. Это у них игры такие: он ее бьет, она ему изменяет. А потом все счастливые и довольные: один – один, ничья.

– Руслан, муж, ее бьет? – удивился, помрачнел хирург.

– А чего она дома столько сидела? Пока синяки не заживут, – хмыкнул Никита.

– Минутку. Минутку… – Хирург озадаченно почесал себе переносицу мизинцем. – Она все эти дни сидела дома, потому что муж ее избил?

– Да.

– А мне сказала, что болеет, ангина, хрипела и кашляла в трубку… Вот врушка! – с изумлением воскликнул Курбатов. – Ангина. Ледяной воды она выпила!

Никита пожал плечами. Снова взялся за ручку двери.

– Да погодите вы… Никита! А что ж вы ее отпустили-то? К мужу, который ее бьет? Если он такой плохой человек, оказывается, то Дине с вами будет лучше!

– Я что, насильно ее должен удерживать? – разозлился тот. – Она сама к мужу решила вернуться!

– Да она же врушка! Она же врушка… – несколько раз повторил Курбатов. – Она и вам солгала.

– В чем? – уныло спросил Никита.

– Или вы в курсе? – опомнился Курбатов.

– В чем я должен быть в курсе?

– А про кольцо не слышали?

– Какое кольцо? – Никита окончательно растерялся. Посмотрел на свое кольцо – на месте. Уф-ф… Талисман ведь. Жалко потерять!

– Я не про ваше кольцо, про ее… – Курбатов уже с откровенным интересом разглядывал Никиту. – Кольцо с рубином. Золотое кольцо с настоящим индийским рубином. Старинное и очень дорогое.

– Ну и что? В первый раз слышу.

Курбатов подошел к Никите и произнес спокойно, даже доверительно, глядя в глаза:

– Дина за вашу жизнь расплатилась со мной этим кольцом.

– Зачем? Я не понимаю…