На десятом небе - Луанн Райс

Джордж Талбот наблюдал, как Уилл Берк сметает снег со своего самолета тем же самым способом, как некоторые парни чистят свои автомобили с кузовом, и знал, что смотрит на мужчину, который пришелся ему по сердцу. Настоящий мужчина, делает все как должно. Не извиняется и идет напрямик.

Уилл любил свою машину. Он смел снег от носа до хвоста самолета, расчистил его лопатой вокруг крыльев, развязал чехлы и откатил самолет назад так, чтобы Джордж мог подготовить взлетную полосу. Затем Уилл проверил двигатель и винты, тщательно исследовал днище самолета.

– У тебя хороший самолет, – похвалил Джордж.

– Спасибо, сэр.

– Полеты – твое хобби?

– Это моя работа. Я владею маленькой авиакомпанией в Форт-Кромвеле. Главным образом корпоративные заказы. В долину около Уилсонии переезжают многие большие компании.

Джордж кивнул, зажег трубку и закурил. Его ревматизм обострялся при холодной погоде, и ничто, за исключением хорошей трубки, не могло успокоить боль в суставах.

– Счастливчик, тебе платят за то, чем тебе нравится заниматься. Было время, когда и я проводил много времени в воздухе.

– Над Европой?

– Да. У меня было сорок два боевых вылета. Кельн, Дрезден, Нормандия.

– Сорок два – это много.

Джордж никогда ни с кем не говорил о войне. Роуз была единственной. Она могла слушать его часами, в любое время, когда ему хотелось что-то вспомнить. Расчищая самолет с молодым офицером военно-морских сил, Джордж вдруг почувствовал, что с удовольствием расскажет ему обо всем.

– Нам нужно было скинуть много бомб. Они накачивали нас кофе и рассказами о красных и посылали в воздух. Как только мы возвращались, нас отсылали снова.

– Вас сбивали когда-нибудь?

Джордж кивнул:

– Над Эльзасом. Прыгнул с парашютом и приземлился на дерево. Но обошлось.

– Вы потеряли друзей, – сказал Уилл. Это было утверждение, а не вопрос. Как солдат, он знал: даже если это случилось не с вами, вы знали кого-то, кто погиб на войне. Ваш лучший друг, напарник, ваш пилот, ваш врач убиты в бою.

– Мой первый экипаж, – ответил Джордж. – Мы обучались вместе целый год, выполнили десять боевых вылетов, когда прилетели в Англию. Затем по какой-то безумной причине меня перевели на должность штурмана-бомбардира в ведущем самолете.

– Сара рассказывала.

– Дочь гордится мною.

Джордж не чувствовал себя гордым за то, что произошло, как будто это была не его заслуга. Шла война, и он был там, где необходимо. Не по своей воле его новый экипаж должен был привезти его походную кровать, вещи и его самого на новое место.

– В самый первый боевой вылет они полетели без меня, их сбили, и они приземлились на маленьком острове, не больше чем этот, в Северном море.

– Такова война, – тихо сказал Уилл.

– Да, – вздохнул Джордж, потягивая трубку.

Эти воспоминания до сих пор вызывали слезы на глазах: он не мог поверить, что эти прекрасные парни, его лучшие друзья, погибли. Их потеря сильно ранила его. Смерть была окончательной точкой, она причиняла боль, тут все было бесповоротно. Потому-то ты и злишься, и становишься ожесточеннее…

– Ты летал в Персидском заливе? – спросил он Уилла.

– Да, летал.

– Пилот?

– Да, сэр.

– Сара сказала мне, что ты ограничился работой спасателя.

– Да, я обучался на базе морской авиации в Джексонвилле, служил немного на границе на военном корабле США «Джеймсе». Но затем перешел на авианосец, поэтому знаю, что вы чувствовали, когда покидали свой старый экипаж. У меня тоже такое было…

Они уже управились с самолетом и сели в джип, чтобы ехать к дому. Джордж обернулся и посмотрел через сиденье на Уилла. В глазах у молодого человека была боль военного времени, а может быть, семейная боль, то, что пришло позже и с чем ты ничего не можешь поделать, потому что стал жестким после всего, что видел на войне.