Наперекор всем - Кристина Додд

Арт снова занялся сборами.

Гриффит, внезапно осознав важность сказанного, вытер вспотевший лоб.

– Значит, ночью ты слышала, как уходила леди Мэриан?

– Ничего я не слышала. Ничего.

– Слышала, и даже слишком много, – снова заметил Арт по-валлийски.

Сесили в бешенстве обернулась к Арту:

– Не знаю, что ты говоришь обо мне, но это неправда. Понятия не имею, куда отправилась леди Мэриан, когда и почему. Но готова побиться об заклад… – девушка негодующе выпрямилась и обожгла Гриффита разъяренным взглядом, – что кое-кто знает.

Арт поскреб седую щетину на подбородке и признал, на этот раз по-английски:

– Это вполне может быть правдой.

Ободренная этим замечанием, она повернулась к Гриффиту:

– И если вы снова уничтожили репутацию леди Мэриан, Уэнтхейвен убьет вас обоих. Еще один ребенок разрушит его планы, связанные с ней.

Валлийские фразы Арта звучали как стихи, но смысл оказался язвительной прозой.

– Лучше побеспокойся о себе, мисс. Клянусь, скоро у тебя живот на нос полезет! – Гриффит хорошенько рассмотрел талию Сесили и перевел взгляд на Арта. Тот уверенно кивнул: – Уж поверь, я хорошо разбираюсь в таких делах. Через две недели все узнают!

Сесили покраснела под пристальным взором, и рука предательским жестом метнулась к животу.

– Значит, не знаешь, когда она сбежала? – протянул Гриффит. – Ну а куда?

Окончательно расстроившись, Сесили мрачно ответила:

– О, возможно, скрывается где-нибудь в поместье. Она никуда не денется, если не считает, конечно, что Лайонелу грозит опасность.

– А если посчитает, что Лайонелу все-таки грозит опасность?

– Тогда умчится хоть на край света, если, конечно, сможет туда добраться. Скорее всего вернется к леди Элизабет, – пробормотала Сесили.

Гриффит показал большим пальцем на дверь:

– Иди позавтракай и помни: никому ни слова об исчезновении Мэриан.

– Сколько времени пройдет, прежде чем узнает весь замок? – спросил Арт.

– Немного.

– Думаешь, Мэриан все еще в усадьбе?

– Вряд ли.

– Значит, отправилась к леди Элизабет?

Гриффит медленно покачал головой. Арт понизил голос, опасаясь, что соглядатаи смогут понять даже валлийский язык.

– Мать ребенка – Элизабет, верно ведь?

– По крайней мере я так подозреваю. – Гриффит начал взбираться по лестнице. – Посмотрим, оставила ли Мэриан какие-нибудь следы.

Сэр Адриан Харботтл сидел в бараке наемников, улыбаясь впервые с тех пор, как встретил Мэриан в лесу. Первая улыбка с той минуты, как Гриффит вывернул его правую руку так, что кость выскользнула из сустава, оставив его беспомощным, стонущим от боли.

Гледуин тоже улыбался. Причина их хорошего настроения была одна: сука и ее отродье сорвались с привязи.

Она выехала из замка на рассвете, одетая в мужской костюм и оставляя за собой следы, которые мог распознать любой дурак. Первым порывом мужчин было немедленно последовать за ней и насладиться сладостной местью, но здравый смысл возобладал. Она пока слишком близко от замка, и, кроме того, Гриффит может прийти в ярость, когда услышит о насилии, а приятели уже успели понять, что в таких случаях лучше держаться от него подальше.

Поэтому они постарались уничтожить ее следы, создав несколько фальшивых, но вполне правдоподобных, и ожидать, пока начнется шум и суматоха.

– Кажется, мы неплохо позабавимся, – заметил Гледуин.

– Да, повеселимся на славу, – улыбнулся Харботтл.

Мэриан оглядела лесную полянку и тропинку, по которой приехала. Только потом она выскользнула из седла вместе с Лайонелом, укутанным в одеяло и обвязанным ремнем вокруг талии. Девушка едва успела расстегнуть ремень и только хотела спросить у малыша, не устал ли он, как он вырвался и побежал по траве.

– Не забегай слишком далеко, Лайонел, – окликнула она.

– Нет!

Она прищурилась на солнце, с трудом сняла самые тяжелые сумки и пустила коня пастись.

Подумать только, два года ожидания, пока Лайонел пролепечет первое слово, и уже через день Мэриан до смерти устала от его болтовни! Но сейчас она слишком устала и слишком тревожилась, чтобы требовать повиновения. Лайонелу не нравится слишком густая тень. Она знала это из предыдущих остановок в пути. Поэтому сын и будет оставаться в поле зрения.

В поле зрения. Ужасная фраза. Кто-то держит ее в поле зрения.

Мэриан потрогала острое лезвие кухонного ножа, заткнутого за пояс, и коснулась свисавшей с седла шпаги. Жаль, конечно, что она не взяла собственной шпаги, но это оказалось невозможным. Клинок остался лежать в дровах в нижней комнате, слишком близко к Гриффиту. Пришлось позаимствовать оружие из богатого арсенала Уэнтхейвена.

Если бы только она смогла захватить лук или пращу, наверняка почувствовала бы себя в большей безопасности и не так беспокоилась бы за сына и бесценное сокровище, спрятанное в кожаном мешке, привязанном к ноге. Но Мэриан утешала себя тем, что не стоит таскать с собой лишнюю тяжесть, тем более что наконец удалось сбить преследователей со следа.

Сначала она боялась, что это Гриффит. Наверняка это Гриффит. Во всяком случае, она нисколько бы не удивилась. И не желала видеть Гриффита. Особенно после прошлой ночи, только не после того, как делила с ним боль и экстаз.

Но тут Мэриан поняла, что Гриффит не будет маячить за спиной подобно вору. Он подъедет на полном скаку и потребует ответа. Будет громко кричать, негодовать, сыпать оскорблениями и приказами, но не причинит ей вреда. Ни за что на свете. Ни ей, ни Лайонелу. Можно ли утверждать это же о других? Так кто же следует за ней? Приспешники отца? Или кто-то, желающий ей зла?

Опустившись на землю под деревом, Мэриан откупорила кувшин с водой.

– Лайонел, иди, я дам тебе напиться.

– Нет.

Прижав руку ко впалому животу, Мэриан медленно прихлебывала воду в надежде облегчить боль, грызущую тело изнутри. Она была ужасно напугана, потому что на свете было так много людей, желавших ей зла.

Глупый, наглый сэр Адриан Харботтл.

Король Генрих Тюдор.

И ее отец, граф Уэнтхейвен.

Обвинения Гриффита, брошенные предшествующей ночью, встревожили девушку. Неужели такое количество наемников каким-то образом связано с Лайонелом? А если так, отец сделал это, не посоветовавшись с ней, а Мэриан всегда сама принимала решения. Она не позволит использовать себя! Нужно вернуть прежнюю власть, стать личностью, с которой считаются.