Пустышка - Дина Павлова

— Закрыл рот, — рявкаю и выхожу из комнаты. Надо встретить санитаров и препроводить мать в их добрые руки. Арам бежит за мной, Жанна тоже. Аня же остается в комнате, справедливо считая что торопиться ей некуда. И так выгонят, когда скандал закончится. Да и зачем ребенка нервировать?

Арсен уже разговаривает с двумя санитарами и хрупкой женщиной в белом халате. И когда я подхожу ближе, она переводит взгляд на меня:

— Здравствуйте! Вы Тигран Арамович?

— Здравствуйте, — киваю, стараясь придать лицу трагичность, — вы доктор?

— Да, меня зовут Надежда Васильевна. Мне сообщили что случай сложный, — я ловлю ее взгляд, в котором читаю что-то среднее между насмешкой и осуждением. Ну конечно, здорового человека в психушку отправлять, да еще и мать родную! Только моя мамаша глубоко больна! Я это знаю, прекрасно понял. И мнение посторонних мне побоку. Они могут думать что считают нужным, только про себя, — Где больная? Как она себя чувствует?

— То агрессивно себя ведет, то у нее бред… Королевой себя считает. Как ее, во Франции которая правила… — поднимаю глаза к потолку, делая вид что тщетно пытаюсь вспомнить имя.

— Тигран, ты что, — Арам, который молча наблюдал за всей этой картиной, наконец начинает понимать что к чему. Сглотнув, почти шепчет: — Ты мать в дурку отдавать собрался? Да кто ты такой? Как ты смеешь?

Орать во всю глотку боится, хвост прижал. В ответ ласково улыбаюсь Араму и, подойдя вплотную, отвечаю также, полушепотом:

— Хочешь присесть за мошенничество? Я тебе это устрою. Это еще проще чем психушка и значительно дешевле.

На мои слова он отшатывается назад, в его глазах растерянность. Даже не ненависть. Какой же он все-таки слабак, как жалок! Между тем Арсен, улыбаясь доктору, поторапливает, стараясь ее отвлечь от моего разговора с Арамом. Но Надежде Васильевне плевать. Все решено в больших кабинетах и не ею. Ее задача — довести дело до конца.

— На лестницу, пожалуйста, да-да, сюда.

Я иду позади Арсена, санитаров и Надежды Васильевны, следом плетется Арам, хотя я на его месте поехал бы домой от греха подальше. А то вдруг я передумаю, и он отправится на принудительное лечение вместе с мамашей?

Уже в коридоре из комнаты выходит мать, с лицом, наполненным презрением. Ага, видимо прислуга предупредила что в доме нездоровый движняк с санитарами из дурдома. Я отхожу в сторону, невольно улыбаясь.

— Это что такое?! Что вы делаете в моем доме?! — она это произносит, поджав капризные губы, задрав подбородок, так что даже самые недалекие поймут что мамаша имеет неадекватное о себе представление. И, что очень может быть, про французскую королеву я не наврал.

— Амалия Арменовна? — уточняет врач, сверяясь с документами.

— Пошла вон отсюда!

О да, прямо-таки дворянка столбовая. А тон… Зря мать не стала театральной актрисой, ей бы пошло играть роли цариц. А то теперь единственные подмостки, которые ей светят — в палате с мягкими стенами.

— Она самая, — киваю, — Видите, агрессия, злость… Иногда галлюцинации.

— Так это ты их привел?! — мать переводит взгляд на меня, кажется ее сейчас разорвет от злости. — Ты, дрянь, смеешь на мать натравливать…

— Мамочка, все будет хорошо, — симулирую сочувствие, хоть и не очень умело. И конечно же, это действует на мать как спусковой крючок. Никогда она не умела держать себя в руках во время вспышек ярости. Ее лицо мгновенно искажается, и через секунду она летит ко мне с явным намерением расцарапать лицо, излить ненависть. Похожая на ведьму, в гневе, она тут же оказывается в руках санитаров. И весь ее пыл переходит на них.

Она орет, визжит, проклинает меня. Сцена настолько отвратительна, что Арам, белый как смерть, выскакивает из коридора и убегает вниз по лестнице. Жанна стоит, не шевелясь. Она не плачет, просто смотрит, хлопая огромными глазами, в шоке. Всегда считалось что мать — это что-то типа коровы в Индии, что кто угодно может оказаться под ударом, но не она. Я развеял эту легенду.

Санитары тащат упирающуюся и орущую во всю глотку мать по лестнице вниз, и, как я и предполагал, прислуга и охрана появляются тут же, чтобы поприсутствовать на таком удивительном представлении. Уже в прихожей я сталкиваюсь с сестричкой. Мне приходит в голову что Арминэ сейчас кинется грудью защищать мамашу, но как бы ни так. Скользнув по мне испуганным взглядом, она выбегает из дома. Неужели свалить решила? Шустро, шустро.

Наконец мать запихивают в автомобиль скорой, и крики затихают. Возникшая тишина давит на уши. Но я доволен.

— Куда Арминэ уехала? — поворачиваюсь к Арсену.

— Не удивлюсь если в аэропорт. У нее же вилла в Испании…

— Это было бы самым мудрым ее решением. Я не успел еще с ней поговорить… Но, видимо и не надо. Стерва прекрасно поняла свои перспективы. — смотрю как скорая выезжает из ворот, — выстави Аню, не хочу ее видеть больше. Шлюха подзаборная.

— Я займусь этим. Больше заданий не будет пока что? — уточняет Арсен. Я задумываюсь на пару секунд.

— Будет. Найди Лилю, я хочу с ней поговорить. Зря я ее выгнал, она была хорошей женой. Я умею признавать свои ошибки.

Глава 38. Лиля. Разговор с Тиграном

Чем больше проходит времени с того момента когда я узнала о своей беременности, тем мне спокойнее. И хотя где-то внутри еще прячется липкий ужас, с каждым днем я чувствую себя лучше. Токсикоз ослабевает, и теперь я без опасений езжу на лифте, в метро, больше не боюсь эскалатора и трамваев. Но пищевые привычки до сих пор странные, что вызывает у Андрея смех. Последнюю неделю мой фаворит — морковь со сметаной. Ну хоть не селедка, и то слава богу.