Сорвать маску - Маргарет Макфи

— Ты мне тоже, Арчи.

Арабелла сжала губы, пытаясь подавить упорно подступающие рыдания.

Она отвела Арчи в большую спальню рядом с ее собственной, которая, следуя указаниям Доминика, была спешно превращена в детскую. Там расположилась с книгой миссис Тэттон, не поддавшись на уговоры сидеть в одной комнате с герцогом. С мрачным видом она отложила роман и взяла Арчи за руку. Арабелла пыталась что-то сказать матери, но та отвернулась, не желая слушать.

Когда Арабелла вернулась в гостиную, Доминик пристально смотрел в пустой камин, погруженный в раздумья. Он не оглянулся до тех пор, пока она не закрыла за собой дверь.

Его окутал туман страдания. Доминик излучал гнев, смешанный с разочарованием и грустью, которые поселились в его глазах. Казалось, даже воздух пропитан сожалением об упущенных возможностях.

Наконец заданный вопрос поразил Арабеллу в самое сердце.

— Почему ты скрывала от меня Арчи, Арабелла?

— Ты сам знаешь. Я верила, что ты отъявленный негодяй.

— Несмотря на это, какой мужчина, даже негодяй, которым ты меня считала, не полюбит собственного сына, не захочет позаботиться о нем? Ты должна была сказать мне! — Он нервным движением взъерошил волосы. — Черт возьми, Арабелла, Арчи — мой сын! Неужели у меня не было права знать об этом?

В сердце снова шевельнулись сожаление и чувство вины.

— Я не думала о твоих правах и не считала их важными. Моей единственной целью было защитить Арчи.

— Защитить его от меня? Проклятье! Интересно, что, по твоему мнению, я мог сделать с ним?!

На лице Доминика было написано страдание.

— Весь Лондон считает тебя распутником и повесой, Доминик, человеком, который не задумываясь берет то, что хочет. Ты богат, обладаешь властью, ты герцог, наконец. Я бедна, не имею ни связей, ни положения в обществе. Ты нашел меня в борделе. Я боялась, что ты заберешь у меня Арчи. — Арабелла зажмурилась, словно даже мысль об этом пугала ее. — Доминик, ему всего пять лет, он еще маленький. Ему нужна любовь, а не присмотр незнакомцев, которым нет до него никакого дела, если не считать получаемого каждый месяц жалованья.

— Я ни за что не попытался бы забрать его у тебя.

— Но я этого не знала.

— Сколько раз я приходил сюда, сколько раз мы занимались любовью, и все это время ты прятала моего сына на чердаке!

Арабелла беззвучно охнула:

— Ты говоришь так, словно я затеяла целый заговор! Но все ведь не так, Доминик. Я люблю Арчи. Я бы жизнь отдала, чтобы защитить его. Да, я продала себя ради сына, но ты, Доминик Фернекс, ты купил меня! И не смей осуждать за это!

— Если бы ты рассказала мне об Арчи, это бы все изменило.

— А что было бы по-другому? — воскликнула Арабелла. — Прошлое? Тот факт, что ты заплатил миссис Сильвер, чтобы переспать со мной? Купил меня у нее? Сделал меня своей любовницей?

Он содрогнулся, словно жестокие слова причинили ему боль. Но Арабелла не могла остановиться — она хотела, чтобы он понял.

— Я верила, что ты тот, кто разбил мое доверие и мое сердце, бросил меня, когда мне было всего девятнадцать лет, оставив опозоренной, незамужней, беременной. Человек, решивший купить меня для удовлетворения своих низменных желаний. — Она безжалостно смотрела ему в глаза. — И что, ты считаешь, будто я отдала бы Арчи человеку, которому не доверяла? На которого злилась и даже не испытывала симпатии, считала безжалостным, надменным эгоистом, способным причинить боль кому угодно? Какой я тогда была бы матерью для нашего сына, Доминик?

— Я понимаю твои мотивы, Арабелла, но...

— Никаких но! — Должен же он понять. — Я сделала то, что должна была, ради Арчи. Я всегда буду поступать ему во благо, защищать его, что бы ты ни говорил.

Они посмотрели друг на друга.

— Ты вообще рассказала бы мне о его существовании, если бы правда не выплыла наружу?

Смогла бы она сделать это?

— Не знаю, — честно ответила Арабелла. — Я почувствовала, что между нами многое изменилось. И, несмотря на все, что, как мне казалось, совершил, ты по-прежнему мне не безразличен. Более того, возможно, ты чувствуешь то же самое.

Слова повисли в воздухе, смутив их обоих, и она мгновенно пожалела о сказанном. Гордость Арабеллы оставалась слишком уязвимой, но было бы совсем несложно растоптать ее остатки. Она отвернулась, но Доминик притянул ее к себе.

— Ты никогда не была мне безразлична, Арабелла, — произнес он решительно и убежденно, крепко сжимая объятия. — Что бы я ни говорил, ослепленный обидой и болью, не считай, будто я утратил чувства к тебе..

Он прижался к ее лбу своим.

— Что же мы будем делать теперь?

Этот вопрос Арабелла непрестанно задавала себе.

— Не знаю. Я уверен только в одном: я не хочу снова потерять тебя. И я не хочу потерять Арчи.

На следующее утро Арчи проснулся, охваченный радостным возбуждением, и сладко потянулся. Мальчик не мог говорить ни о чем, кроме Доминика.

— Мы будем играть в лошадок! — с гордостью заявил он Арабелле, которая никогда еще не видела сына таким улыбчивым и счастливым.

Миссис Тэттон, напротив, была бледна и казалась утомленной. За последние дни она словно состарилась на несколько лет. На лице появились морщины, под глазами залегли тени.

— Ты плохо себя чувствуешь, мама? — с беспокойством спросила Арабелла, поглядывая на мать, боясь, что события последних дней стали для нее слишком тяжелым ударом.

— Я устала, Арабелла, только и всего. С того злополучного дня я почти не сомкнула глаз.

— Мама... — Молодая женщина подошла к ней и нежно погладила по руке. — Возможно, тебе следовало бы вернуться в постель?

— Не вижу смысла, если я не могу спать. — Миссис Тэттон покачала головой. — О, Арабелла, как жаль, что ты не желаешь видеть истинного лица Доминика Фернекса! Мне причиняет боль твоя легкомысленная вера в его ложь.

— Какие причины у него могут быть для лжи?

— Например, желание забрать ребенка, не покидая твоей постели!

— Поверь мне, мама, — покачала головой Арабелла. — Он не лжет.

— Прости меня, деточка, но мне нелегко поверить в это. Несмотря на красивые слова, Арабелла, он предан лишь себе и своему титулу, и как только найдет себе подходящую невесту, бросит тебя, как это случилось в прошлый раз, и заберет с собой ребенка.

— Ой, мама, ты неверно истолковываешь его намерения.

— Нет, Арабелла, это тебе не хватает здравого смысла. Я не могу стоять в стороне и наблюдать за тем, как он снова разрушает твою жизнь. Что еще должно случиться, чтобы ты, наконец, осознала это? Или хочешь, чтобы в тебе снова зародилось его дитя, а Доминик оставил тебя, прежде чем ты узнаешь о своем положении?