Измена. Право на любовь - Арина Арская

— Он меня бросил!

— Такое бывает.

— На семейном ужине! Перед всеми родственниками! Перед нашими родителями!

— Сочувствую.

Очень в духе Ильи. Покрасоваться, подразнить и вывести всех на эмоции.

— И знаешь, что он сказал?! — взвизгивает Алина и делает шаг к столу.

— Нет, меня же там не было…

— Он сказал, что раз не может быть с той, с кем хочет быть, то пусть все катится к черту! И не будет он жить под чужую дудку! — по щекам Алины катятся слезы. — И он против династических браков, и он… он…

— Что? — шепотом спрашиваю я.

— Он меня не сможет полюбить, потому что я… я… неинтересная!

— Так и сказал? — у меня брови ползут на лоб.

— Да! Я неинтересная! А ты, значит, интересная? С тобой ему не скучно?

— Я бы не сказала, — пожимаю плечами. — И с чего ты взяла, что он из-за меня порвал помолвку? Откуда ты вообще про меня узнала?

— Значит, что-то между вами было, да? — кидается к столу и бьет по столу кулаком. — Совратительница!

— Ему же двадцать как бы…

— А сколько ему было, когда тебе было двадцать, м? — в ненависти щурится.

— Когда мне было двадцать, а ему семь, я знать о нем не знала, — раскусываю карамельку и с аппетитом ею похрустываю.

— Это ничего не меняет!

— Вообще-то, Алина, меняет. И ты не ответила на вопрос, милая, — встаю и строго продолжаю, — откуда ты про меня узнала? Сопли подотри и отвечай!

Алина вздрагивает от моего командного тона и торопливо слезы утирает с щек. Если Илья ей проболтался, что его сердце завоевала “королева Виталина”, я его найду, голову откручу и повешу над входом в центр. Даже на расстоянии он умудряется выводить меня из себя! Мелкий паршивец!

— Мне о тебе Лена рассказала, — едва слышно отзывается Алина. — Сестра Ильи.

— Так вот мне чью голову повесить над дверью?

Удивленно отступает.

— Алина, — хмурюсь, выхожу из-за стола и подплываю к заплаканной гостье. — Для чего ты пришла сюда? Покидаться оскорблениями? У меня к ним иммунитет. Иди претензии предъявляй Илье…

— Не могу.

— Почему? — напрягаюсь. — Он, что, с крыши сиганул от неразделенной любви?

И холодок бежит между лопатками от жуткого предположения.

— Он меня везде заблокировал. И продолжает блокировать!

— А ты все номера меняешь и меняешь, да?

— Я хочу с ним поговорить!

— Господи, зачем?!

— Затем, чтобы понять, что во мне нет такого, что есть в тебе!

— Да не в этом дело, — обхватываю лицо Алины ладонями и вглядываюсь в ее глаза, — он просто не хочет жениться! Тем более, по указке отца!

— Будто я хочу!

— Какого черта тогда ты тут?! — рявкаю я.

— Потому что он меня унизил!

— Проваливай, Алина, — рычу ей в лицо. — У меня много иных забот, ясно? И чего вы вечно толпой на меня накидываетесь?! Давайте хотя бы с небольшими перерывами! Дайте мне хоть немного передохнуть между вашими визитами и капризами! Втекайте в мою жизнь дозированно!

— Вот какие ему нравятся, — ухмыляется Алина. — Злые, раздраженные и потасканные жизнью женщины.

— И ведь жизнь продолжает и продолжает меня таскать, — скалюсь в ответ. — И у меня вопрос, ты своими ножками отсюда выйдешь или мне охрану позвать?

— Я сама! — отступает и фыркает. — И забирай себе Кабанова! Вот нужен он мне с такой фамилией! Чтобы моих детей потом дразнили? Так что, Кабан Младший теперь твой! Неудачники меня не интересуют!

— Спасибо! — в лживом восторге прижимаю руку к груди. — Ты такая щедрая! Ведь мы не могли быть с ним вместе из-за тебя! А раз он теперь свободный, то побегу его искать… — на секунду замолкаю и цежу сквозь зубы, — что у одного баб с придурью, что у другого.

— Да пошла ты! Он тебя кинет. Не сейчас, так через лет пять. Тебе уже будет почти сорокет, — окидывает меня презрительным взглядом и выплывает.

Да будто тебя впереди не ждут сорок лет. И пятьдесят ждут, и шестьдесят.

— Лимоны! — в кабинет влетает Катя. — Сосна!

В одной руке пакет с ярко-желтыми лимонами, а другой — букет из сосновых веток:

— А не рановато ли мы к Новому Году готовимся?

— Дай сюда, — кидаюсь к ней и обрываю несколько иголочек с ветки. Отправляю в рот и с довольным мычанием жую, прикрыв глаза. — Божественно.

— Вита… ты, что, беременная? — шепчет Катя.

Кошу на нее обреченный взгляд, а после замечаю бледное лицо Алины в щели между дверью и косяком.

— А Илья в курсе? — сдавленно сипит она и, взвизгнув, убегает. — Он все-таки спал с тобой, а говорил, что он не запятнал чистую любовь!

Глава 44. Прошу, мадемуазель...

Я не вскрикиваю и отскакиваю в сторону, когда у тротуара резко тормозит черный внедорожник с тонированными стеклами. Я лишь останавливаюсь и устало вздыхаю, когда ко мне выскакивает крепкий мужик с коротким ежиком на голове.

— Прошу, — распахивает заднюю боковую дверцу. — Мадемуазель.

— Вариант кричать и сопротивляться можно не рассматривать?

— Роман Емельянович желает с вами побеседовать.

— Не знаю я никаких Романов Евельяновичей, — сердито хмурюсь.

— Кабанов Роман Емельянович, — терпеливо поясняет верзила.

— Невероятно, — смеюсь я. — А потом всякие ссыкухи удивляются, почему я такая злая и потасканная.

Перекидываю сумочку на другое плечо и лезу в салон машины. Что же, я тоже не против побеседовать с Кабаном Старшим, которому стоит приструнить своего сына. И дочу, которая меня сдала истеричной невесте.

— Благодарю от всего сердца, что не стали проявлять агрессию и сопротивление, — бугай мило так улыбается.

— Всегда пожалуйста.

За рулем сидит такой-же здоровый мужик, только волосы чуть посветлее. Оглядывается и его лицо со шрамом на щеке растягивается в улыбку:

— Доброго вечера.

Наверное, с такими вежливыми улыбками они бы меня связали, засунули в рот кляп и закинули