Магические целители. Добро пожаловать в другой мир! - Анастасия Сиалана

Я нахмурилась. Где-то я уже слышала это имя и не с хорошей стороны.

***

— Слушай, а ты, случаем, не знаешь девушку по имени Рут Вейл? — не удержалась от вопроса я, перехватив Кристину с утра до работы.

Весь вчерашний день мне не давала покоя мысль, что где-то я уже видела эту приторно-сладкую особу. Ее светлые кудри, губки бантиком, которые она невинно складывала буквой "о" на каждое мое замечание или пояснение, шикарное платье и улыбки, щедро даруемые мэру, — все это казалось смутно знакомым.

Кристина замерла с бутербродом во рту да так и повернулась ко мне лицом. Было смешно.

— Знаю такую. Она соседка Глостера и раньше сидела с Микки, — охотно ответила целительница, тщательно пережевывая.

— Точно! Мы же как-то пересеклись с ней у академии. — Я наконец откопала в закромах своей памяти тот единственный случай.

Эта девица лебезила перед ректором, что-то отчаянно ему доказывая. Она чуть ли не плакала, но Глостер был непреклонен. Тогда Кристина поприветствовала девушку, а та только отмахнулась, грубо прошептав:

— Иди, куда шла, — прям как разъяренный гусь, прошипела блондинка и со слезами повисла на руке у некроманта. Помню, мне тогда стало жаль мужчину, но тот и сам неплохо справлялся с женскими капризами.

— А у них с Глостером?.. — я не стала заканчивать вопрос. Товарка и так поняла, о чем я.

— Рут пыталась окрутить его, но вмешался кто-то милостивый, и все открылось, — говорила подруга с плохо скрытой неприязнью. Неужто грозный некромант перестал быть пугающим и заработал очки привлекательности в глазах Зайцевой?

— А она работала на него?

Это было логичным объяснением ее поискам вакансии. Если ректор уволил непутевую няню, а той нужны деньги, то место секретаря мэра весьма привлекательно.

— Рут из обеспеченной семьи. Она помогала с ребенком с матримониальными целями, — на этих словах девушка скривилась. — Ты уже все съела?

Ее удивление было понятным. На моей тарелке было на два бутерброда с ветчиной больше, чем у Кристины. А все потому, что наш Станиславский, в простонародье Славик, тихо сидел на моих коленях под столом и методично истреблял мой завтрак. Если Зайцева нас засечет, попадет обоим по первое число.

— Было вкусно, — быстро нашлась я, спихнула сытого мрыха с колен и поднялась.

Сегодня мне предстояло появиться на час раньше, чтобы успеть сделать заранее ту работу, которую не успела вчера из-за новой стажерки. Эта самая Рут только и делала, что задавала вопросы, отвлекая меня и ни черта не делая сама. Думается мне, сегодня ничего не изменится.

Девчонка явилась на работу с опозданием. Однако это полбеды. На лице боевой раскрас, платье от местного модного дома, укладка, маникюр, выражение нежной розы и фантомная фата за спиной — прям какое-то клише охотницы за мужем. Возможно, я была предвзята, учитывая разговор с Зайцевой, но вряд ли ошибалась относительно целей этой девицы. Не будет она работать, даже не собирается. Так какого черта я должна тратить на нее свои силы и время?!

— Доброе утро, милые дамы. — А эльф все так же цвел и благоухал, как и раньше. Будто и не видел расставленного на него аркана.

— Доброго, — буркнула я, даже для разнообразия в этот раз подняв на мужчину взгляд.

— Доброго утра, господин мэр. Вы так сияете, случилось что-то хорошее? — мило защебетала Рут.

— Родственники приезжают на ярмарку в честь летнего равноденствия. — А улыбка, что тот оскал, больше подходила к чьему-то убийству, а не приветствию.

— Как же здорово! — захлопала в ладоши девушка, шагнула вперед и... Запнулась о собственное платье, падая прямо в ловкие руки Валиирийского.

Да вы шутите?!

— Осторожнее, госпожа Вейл, полы у нас весьма твердые, — нежно произнес светлый. — Мы же не хотим, чтобы эта прелестная головка пострадала.

И этот во всех смыслах доброжелательный эльф погладил Рут по голове, продолжая удерживать в объятьях и даже не подозревая о ее истинных намерениях.

Да она сожрет тебя с потрохами, простофиля!

— Ох! Благодарю, господин мэр. — И ручки на чужую грудь хоп! И пальчиками за отвороты рубашки цап! Ну точно гарпия!

Звук чего-то разрываемого заполнил паузу и прервал жаркие гляделки этой бесстыдной парочки. Хоть бы не у меня на глазах миловались, бесстыдники!

Лестар появился возле меня внезапно. Я как-то выпала на секунду из реальности, а пришла в себя уже с мэром у стола.

— Агата, чем вам не угодило прошение госпожи... — Он заглянул в разорванный мной по неосторожности лист, наклонившись над моим плечом, будто не имел отличного зрения! Так я в это и поверила. Бесстыдник! — Госпожи Марко на строительство беседки для детей из многоквартирного дома? По мне, так отличная идея. — Его дыхание нагло вторгалось в личное пространство моей шеи и уха! — Вы согласны, госпожа Вейл?

Эльф вскинул голову и благосклонно посмотрел на Рут, побуждая к ответу. А ладони-то по обе стороны от меня все еще так и лежат бесстыже на столешнице. Наклонится ниже и меня придавит!

— Очень хорошее дело, как по мне. — И новая сладкая улыбка в компании стрел любви, посылаемых из-под кокетливых ресниц томным взглядом. А вот в меня эта девица метала стрелы иного характера.

Прошение тут же было уничтожено моей магией, истлевая на глазах парочки и осыпаясь пеплом на стол.

— Отойдите, — уверенно потребовала, отпихивая локтем мэра от себя. — Здесь и без вас жарко.

— Точно, прошу прощения. — А в глазах ни капли раскаяния. Вот же наглый!

— Я требую двойную оплату за стажировку, — раздраженно произнесла я, вперившись взглядом в Валиирийского.

— Но это входит в ваши обязанности, Агата. — Он мягко улыбнулся, снова приближаясь. Я тут же выставила перьевую ручку перед собой, на манер шпаги, почти упирая наконечник в грудь мужчины. Тот поднял руки вверх, сдаваясь.

— Нет, господин мэр, не входит. Я проверила. Это дополнительная нагрузка, из-за которой я не успеваю выполнить свою основную работу. — Я была настроена решительно.

— Половина ставки, — пошел навстречу эльф. Глаза его загорелись алчным огоньком. В мэре проснулся знакомый внутренний гном.

— Целая. — Мой дух был тверд. Если у светлого были гномы в роду, то у меня бараны — упрямые до невозможности.

— Семьдесят пять процентов! Это мое последнее предложение. — Его