Тест на отцовство - Янка Рам

Глава 29 - Грустная сказка (часть первая)

Обессиленная и расслабленная от его низкого тембра, слепо смотрю в пустоту, уже не пытаясь вырваться.

Удерживая за запястья и обнимая, он рассказывает мне какие-то эпизоды про нас, про себя...

Я загипнотизированно слушаю это как сказку, которую хорошо знаю. Но словно сменилось повествующее лицо.

Мне хочется закрыть глаза и спать в его руках под эту грустную сказку.

Я глажу пальцами его кисти. Они пахнут сигаретами и жасминовым мылом.

- Я не хочу тебе ничего рассказывать, что было у меня без тебя, Юль. Я это забыть хочу... Я понять хочу, где я так сильно ошибся, что ты так меня обесценила. Мы же любили...

- Я тебя не обесценивала... - шевелю пересохшим губами.

- Ну, поговори со мной, пожалуйста.

- Обстоятельства тогда оказались сильнее, чем я... Вот и всё... И вместо того, чтобы дать мне сил справиться с ними, ты встал на сторону обстоятельств. Тоже стал ещё одним обстоятельством... Давка усилилась и... И я справилась так, как смогла. Не надо меня осуждать. Ведь, если бы я не справилась, Стёпы бы не было.

С отчаянным рычанием до боли сжимает меня.

- Мне просто удавить тебя хочется! - его рука демонстративно прихватывает моё горло.

Чадов резковат и в гневе легко может пожестить. В сексе иногда срывается на страсть граничащую с агрессией. Но... На удивление, именно в нем это всё меня никогда не пугало. Хотя от любого другого человека даже намек на агрессию ставил для меня однозначную точку в общении.

А неоднократные угрозы Чадова, что я выхвачу - это просто фигура речи. Даже психуя, он скорее сольет агрессию на пространство, чем тронет меня. Вот сломать что-то - запросто. А потом, когда его руки возвращаются ко мне, они всегда бережные.

И даже сейчас он держит мою шею бережно.

Я не боюсь Чадова. Пожалуй - это единственный мужчина с которым я могу полноценно конфликтовать.

Я очень хочу остаться в этих руках... Из глаз изредка катятся слезинки, по виску стекая на его руку.

- Не буду... - шепчет. - Не осуждать. Не упрекать. Давай просто... будем друг у друга. Может, и я виноват... Ты расскажи мне просто обо всем. Я понять хочу...

ФЛЕШБЭК от Ю.ю.:

Я почти не сплю от горящего в груди пламени. Но на удивление чувствую себя бодрой. А в те три-четыре часа, что удается поспать ночью, я тону в Чадове. Фантазии смешиваются с воспоминаниями и реальными моментами.

От невозможности быть с ним рядом все время - физически больно. И мне страшно, что связь между нами может что-нибудь разрушить. Мне кажется, от меня тогда ничего живого не останется...

Я открываю наши переписки, чтобы немного подпитаться его чувствами.

Чадов: Юль... люблю тебя.

Все мои страхи смывает волной маленького моего тайного счастья.

Зависнув, останавливаюсь у сестринского ресепшена.

- Юль Юрьевна, - прокашливается Люба, моя коллега. - Лимончик съешь. Сестры тебя и так уже как сериал обсуждают.

- Что?.. - нахмуриваюсь я.

- Ну ладно тебе. Чадов - огонь! - осведомленно шепчет она, играя бровями. - Девчонки хвалят... Тебя никто не осуждает. Только завидуют!

Моё лицо перекашивает от возмущения. Я даже не нахожу, что ответить на такое.

А Люба уходит.

Осев на скамеечку, сгораю от чувства стыда и вины. Они все знают и моего мужа, и Чадова лично. Это отвратительно... Мне хочется уволиться немедленно. И бесконечно извиняться перед Робертом.

Но в такой момент я не могу позволить себе потерять работу.

"Девочки хвалят"... Не моргая смотрю на стену. Неженатые врачи у нас нарасхват. Да только они не спешат связывать себя узами брака. А вот романов и сплетен... сериалы, да. Героини меняются быстрее, чем успеваешь запомнить их имена, а иногда и откровенно делят мужчину, воюя между собой.

Это никогда меня не касалось. И я относилась к этому как к дешевому сериалу идущему фоном, который я не могу выключить, потому что телевизор общий. И старалась не вникать.

А вот теперь я на экране. Мне больно, что я попала туда. И непонятно, как они улавливают, что между людьми есть связь.

Мы только кофе пару раз попили внизу, да прошлись по аллее в обед. Пару раз пообщались на крыльце - перед, да после работы. Я и с Хасановым так могу, и ещё с парой-тройкой врачей - обсудить что-то по пациенту за кофе или остановившись на крылечке. Но никто нас в романе не заподозрил. А тут... Как?!

У меня все написано на лице? Я никогда не умела ничего скрывать. А Чадов и не пытается, глядя на меня восхищенными глазами и словно специально провоцируя это всё.