Лапочки-дочки из прошлого. Исцели мое сердце - Вероника Лесневская

- Разве суд не должен был поделить имущество пополам? – спорю отчаянно. – А у меня отобрали все! Это нечестно, - звучит, как жалоба капризного ребенка. И мне становится за себя стыдно. Расклеилась.

- У тебя искаженная информация, - убедительно произносит Воскресенский, будто знает мое дело лучше меня. Поспешно листает бумаги, сминая и надрывая края. – Тут не хватает документов. Почему тебе не все выдали? - заключает сердито. – Совместно нажитое имущество было разделено на две равные части. Четко по закону, как ни крути. Единственный нюанс - юрист Пономарева ходатайствовал о том, чтобы само здание кафе полностью осталось в собственности у клиента, а его супруга получила отступные в размере половины стоимости имущества. Правда, оценено кафе было ниже реальной стоимости… - морщится с оттенком вины и спотыкаются о мой шокированный взгляд. - То есть… Я имею ввиду, что... Я вижу только такой вариант развития событий. Это логично. Но я обязательно сделаю запрос в суд и получу копию решения, - кашляет и опускает глаза.

- Женя не говорил ни о каких отступных. Злорадствовал, что я с голым задом осталась, - шумно вздыхаю и замечаю, как Воскресенский яростно мнет документы. – И ничего мне не выплачивал.

- Выплатит. Он просто взял тебя на понт. Утаил этот момент и намеренно скрыл от тебя решение суда. Тебе надо было лично его получить, а не через третьи руки, - опять в мою сторону летит укор. - При любом раскладе, Пономарев не имеет права не выплатить компенсацию. Это не сразу делается, а только когда пройдет вся бумажная волокита, - глухо бурчит. – Свою половину ты получишь. В денежном эквиваленте.

- Мне нужно кафе, - не сдаюсь.

- Зачем, Вера? – зыркает на меня исподлобья. – Из мести бывшему мужу? Кафе было куплено в браке, ты на тот момент работала в ресторане и получала не так много. Ясно же, кто вложился в бизнес, - чеканит каждое слово. А я в очередной раз удивляюсь, откуда он знает такие мелкие подробности. Феноменальная память. Наверное, это у него профессиональное.

- Я подрабатывала неофициально, - признаюсь и тут же закусываю губу. Но отступать некуда. – Примерно, как и сейчас. С чего начинала, к тому и вернулась, - с грустью отмечаю. – Брала заказы, пекла торты на дому. Откладывала каждую копейку и нарабатывала имя. Собрала команду, и тогда ребром стал вопрос о помещении. Сначала арендовала, а потом я рискнула занять деньги у родителей и купить кафе.

- Расписка? – цепляется за хлипкую нить, но я рву ее.

- Нет, конечно. Так дали. На мечту. Как раз папа дачу продал. Родители в другом городе живут, далеко отсюда. И бабушка к ним перебралась, оставив мне квартиру. Что ж, жилье пригодилось, - вбираю носом воздух и невольно впускаю в себя мужской запах. Кофе вперемешку с нерезким, приятным парфюмом.

- А муж? – перебивает Константин.

- У Жени свой малый бизнес. Он занимается грузоперевозками и ничего не смыслит в кондитерских изделиях, - пожимаю плечами. – И в меня несильно верил. А когда мне удалось открыться и развить дело, психовал, что я пропадаю на работе. Зато теперь разгромил мое кафе под видом ремонта, - шиплю, стиснув кулаки.

- Ну, это он зря. Поторопился. И поймет это, если мы подадим апелляцию, - медленно проговаривает, словно все еще сомневается. - Почему ты раньше этого не сделала? Потеряла время, - впивается в меня темным взглядом, утаскивая в бездну. - Наше с тобой время.

- Я некоторое время находилась в клинике, - с трудом разрываю зрительный контакт. Отворачиваюсь.

- Ты чем-то болеешь, Вера? – летит с оттенком беспокойства. Но я нахожу ему логическое объяснение.

Воскресенскому нужна здоровая и работоспособная няня. На круглые сутки. И, кажется, мне не отвертеться. Увязла в этом юристе, как в болоте.

- Ничего страшного, - отмахиваюсь, чтобы не вдаваться в детали. - У меня проблемы по женской части. Связаны с репродуктивным здоровьем, - подбираю эвфемизм к гадкому слову «бесплодие». - Давно. Я прохожу обследование раз в полгода. Вот уже несколько лет. И Женя знал об этом, когда судился со мной.

Константин на некоторое время застывает, превращаясь в глыбу льда. Изучает меня холодным, непроницаемым взглядом, а затем вдруг передергивает плечами, словно приводя себя в чувства, и берет ручку с блокнотом.

- Мне нужен будет твой больничный, - делает какие-то пометки. – Все остальные документы сам достану.

- Все-таки беретесь, - протягиваю ему ладонь для рукопожатия.

Воскресенский медлит, рассматривает ее, как нечто чужеродное и ядовитое. Чувствую, что внутри него идет борьба. Вижу по суженным зрачкам.

Нервничаю, пока он, наконец, не касается моей кисти пальцами. Сжимает небрежно – и убирает руку. Ведет себя дергано, суматошно, постоянно копается в своих мыслях. Заглянуть бы туда, но, боюсь, не переживу бурного потока негатива.

- А ты переезжаешь к моим дочкам, - напоминает наш уговор.

- А вы своего не упустите, - хмыкаю с улыбкой.

Признаться, я соскучилась по его рыжим лапочкам. И работа няней больше не кажется мне такой уж плохой. Даже несмотря на сурового истукана Воскресенского.

- Раз уж я все отменил на сегодня, можем съездить за твоими вещами, - поднимается с места.

- Нет, - чуть ли не вскрикиваю, стоит лишь подумать, что устроит Женя, если увидит меня с мужчиной. Вдруг он вернулся и заступил в караул под моими окнами. Видеть его не могу! – У меня не убрано, - сочиняю самую нелепую причину.

- Вера, мы о чем договаривались? Правду! - поднимает брови.

- Бывший муж преследует. Из-за него я сегодня опоздала, - выпаливаю на эмоциях. – И без машины он меня оставил. Замкнул что-то, а я не разбираюсь в автомобилях.

Воскресенский мрачнеет. И выглядит злым. Как будто вот-вот вылетит из кабинета и пойдет убивать всех направо и налево. Представить не могу, чем вызвана его реакция. Константин в принципе мужчина непредсказуемый и ненормальный.

- Сказочный долбо… - прокашливает ругательство. - Дятел... Кхм… Ладно, - потирает подбородок, принимая решение. – Давай ключи и адрес, водителя отправлю. Машину тоже посмотрит и пригонит, -