Мать и Колыбель - Марчук

Утром молодёжь завтракала вчетвером: Арнил, принцесса Плио, Лорен и Акме. Окна были закрыты. Сильный ветер гнал ко дворцу моря бушующего ливня. Он остервенело бил в окна, но вдали проглядывались лазурная кромка небосвода, расширяющаяся и обнадёживающая. В помещении разожгли камин, капли отчаянно били по кронам старых деревьев и по стенам дворца. Златовласая и жизнерадостная Плио что-то весело тараторила, пытаясь привлечь внимание Лорена, отвечавшего сдержанными улыбками на серебристый смех принцессы и её шутки. Принц и принцесса спорили о литературе:

— На новую поэму Келлера несомненно повлияла «Керрберия» Пириония! — презрительно надув губки, восклицала Плио. — Братец, только посмотри на то, как его Руфия грозит божеству, который разрушил её благополучие. Керрберия тоже грозит неведомой силе, уничтожившей её город. Его «Унивира» была куда лучше.

— Ты несправедлива, кузина, — со смехом отвечал Арнил. — Эта трагедия Келлера довольно хороша. «Керрберия» — великое произведение, с которого следует брать пример, если не можешь выдумать что-то своё.

— Руфия не так сильна духом, как Керрберия, — неожиданно ввернул Лорен, приятно удивив Плио. — Она только и делает, что ропщет…

— Ах, вы тоже читали! — восхитилась Плио.

— Не все целители равнодушны к модным новинкам литературы.

Акме внимала их разговору с тем же интересом, с каким прислушиваются к жужжанию ленивой жирной мухи. Она вспоминала разговор с Провидицей, терпеливо ждала возможности рассказать об этом Лорену. Ей снова и снова являлось самоуверенное выражение лица Гаральда и его ледяная улыбка.

— А вы, Акме? — спросил Арнил, всё утро пытавшийся достучаться до неё сквозь стену её отстранённости.

Девушка заморгала и проворно отыскала конец нити их разговора.

— Увы, Ваше Высочество, — тихо проговорила она. — Я предпочитаю историческую литературу.

— Вы что-то молчаливы и бледны, Акме, — беззаботно заметила Плио, внимательно и будто с участием её разглядывая.

— Дождь всегда клонит меня в сон, — с вялой полуулыбкой отозвалась Акме.

— К счастью, скоро он кончится. Сегодня вечером нам покажут комедию Криспиния.

— Дождь заканчивается! — воскликнула Плио, когда все четверо вышли из комнаты. — Я хочу развлечь братца пением и игрой на лютне. Я буду рада, если вы тоже послушаете меня, Лорен и Акме.

— Почту за честь, Ваше Высочество, — с поклоном ответил Лорен. — Но я присоединюсь к вам позже. Сестре нездоровится, она хочет провести немного времени на свежем воздухе.

— Я сейчас же пришлю вам лекаря, — воскликнул Арнил. — Говорю же, что вы безмерно бледны и печальны!

— Это лишнее, Ваше Высочество, — усмехнулся Лорен. — Я ведь сам целитель.

— Ах, да, верно. Я иногда забывают об этом.

Когда брат с сестрой уже сделали несколько шагов, Акме с улыбкой обернулась и невольно изумилась: улыбка Арнила исчезла, он внимательно следил за ними, задумчиво сузив глаза.

— Братец, ты врёшь с такой убедительной пленительностью, что устоять мало кто сможет.

— В самом деле? — фыркнул тот. — Арнил хочет убедить всех, что совсем потерял голову от увлечения тобой, Акме. Но он актёр. Превосходно разыгрывает беззаботную глуповатость. Привык получать то, что захочет. С тобой ему придётся сложно. Ты благовоспитанна и строга. Он это прекрасно видит и зачем-то ломает эту нелепую комедию. Я прав, что вытащил тебя из дворца?

— Да, Лорен. У здешних стен могут быть уши.

— Вижу — разговор серьёзный. Как и мой. Но ты начнёшь первая.

Молодые люди отошли подальше от дворца и некоторое время молча брели по широкой тропинке, посыпанной гравием, наслаждаясь тишиной и свежестью утра после ливня, в ожидании солнца рассматривая светлеющие небеса.

— Ночью Провидица позвала меня, — очень тихо проговорила Акме и рассказала брату о том, что с ней случилось накануне.

Лорен поругал её за то, что она ночью выскользнула из дворца, рискуя быть схваченной, а после предостерёг:

— Мне не нравится покровительство Провидицы. У неё что-то на уме.

— Она сказала, что многому хочет научить меня.

— Не желает ли она сделать тебя Хранителя Карнеоласа, а сама уйти на покой?

— Нет, это… — Акме запнулась, похолодела от ужаса. — Это было бы… Нет, уж лучше смерть в пути, чем все эпохи мира в одиночестве! Ещё чего!

— Это лишь моё предположение. А то, что Гаральд видел тебя — это плохо. Он отпустил тебя, но, уверен, уже донёс Трену или герцогу.

— Гаральд — законный сын Аберфойла Алистера. И наследник Атийского герцогства.

Лорен остановился.

— Вот как! А я всё думал, какого дьявола они так похожи?! Ты не задумывалась, какое отношение мы имеем к Карнеоласу?

— Никакого.

— Ошибаешься. Мы — прямые потомки Атариатиса Рианора и Лигеи из Атии. Раней Вальдеборг незаконно захватил власть.

Акме во все глаза уставилась на него и шёпотом воскликнула:

— Да ты головой ударился! Мы — всего лишь дети барона.

— В нас течёт кровь Атариатиса Рианора, — возразил Лорен. — Мы его законные потомки. Трен может воспользоваться нами, освободить Архей нашими руками, а потом от нас избавиться. Если мы победим, смысла оставлять нас в живых больше не будет.

Нутро Акме сжалось от ужаса. Она совершенно растерялась.

— И что нам теперь делать?..

— Притворяться. Играть. Улыбаться. Я думаю, нам даже следует прикинуться дураками и усыпить бдительность нашего окружения. И будь столь же аккуратна с Габриэлой, не вступай с ней в конфликты.

— Что она может мне сделать? — лицо презрительно перекосилось.

— Она метит на ложе Гаральда. А ты слишком красноречиво на него смотришь.

— Тебе только кажется! — разозлилась Акме.

— Я неплохо знаю тебя, сестра. Я впервые вижу, чтобы ты так смотрела на мужчину. Поэтому советую тебе… — нет, запрещаю, — есть первой то, что тебе подадут, и — тем более — кушать то, чего в этот момент не едят остальные! И, умоляю, держись от Гаральда подальше!

— Да, я знаю.

— Арнил мало что скрывает, когда пьян. Аберфойл Алистер — глава разведки и контрразведки Карнеоласа. Все «дипломатические миссии» Гаральда Алистера — шпионаж!

— Да, но посмотри на герцога и его сына. Они будто ненавидят друг друга!

— …для отвода глаз, всего лишь. Кто мог бы быть нам союзником, так это Арнил.

— Да ладно уж! — фыркнула Акме, закатив глаза.

— Он любит сомнительные развлечения, вино, похотливых и бесстыдных женщин, но он честен. И в первую очередь перед собой. Быть может, ещё Плио.

Акме зло засмеялась.

— Только что ты учил меня осторожности и благоразумию! Ты, как всегда, теряешь бдительность, когда какая-то красотка начинает хихикать. Если Гаральд — сын герцога, то твоя дорогая Плио — родная племянница карнеоласского короля и дочь нодримского!

— Хорошо, — сдался