Право на любовь - Анна Никитина

Ярослав подарил мне крылья. Он осветил мой путь своим появлением, заполнил пустоту, подарил любовь.

Он сделал то, что никто не смог сделать: ненавязчиво собой заполнил всё моё пространство. Заполнил мою душу, тело, разум.

Он — моё всё. Он подарил мне счастье. Он подарил мне любовь. Он подарил мне себя. Он воскресил ту часть меня, которая долго спала.

Глава 20

Выходные прошли лучше, чем я себе представлял. Ещё больше убедился в том, что Рина — моя женщина. Мой человечек по жизни. Она идеальная в моем мире. Во всём. Мне не хочется её менять под себя. Мне нравится то, как она держится в обществе, с такой простотой, легкостью и достоинством. Мне нравится, что она со мной не строит из себя кого-то. Она такая, какая есть. Ей всё равно, кто я, какой у меня статус и деньги. Это импонирует. Так как большинство девушек стремятся удачно выйти замуж за состоятельного парня, и им неважно, что на душе у него самого.

Она же к этому не стремится. У неё есть принципы, есть цель. Она живет чувствами, эмоциями. Впервые в жизни я ставлю её интересы выше своих. Впервые мне важен кто-то, кроме меня самого и родных соответственно. Раньше девушки были чисто для удовлетворения физических потребностей, ну и если просто нравились. Но ни одну из них я никогда по-настоящему не рассматривал на роль своей жены. Но Рина стала той, которую я хочу полностью взять в свою власть, сделать полноценно своей. Чтобы носила мою фамилию, стала Войтковской. Чтобы носила под сердцем нашу маленькую копию. Рина — моя девочка. Такая родная. Такая любимая.

Мы расстались всего несколько часов назад, а мысли и тело заполнены ею. Её запах хранится в легких. И мне мало. Я хочу её постоянно. И не только физически. Стоит подумать об этом, внизу всё откликается мгновенно, хотя думал, что насытился. Но нет, мало. Мало будет всегда, это знаю точно. О том, что она станет моей, я не сомневаюсь. Эскиз для кольца с надписью уже изготавливается в особой секретности. Оно индивидуальное, с нашей надписью на двоих. Оно будет красоваться на её пальчике. Эта наша клятва на двоих. Навсегда.

По дороге решаю вернуться в родительский дом. В квартире Лина. На работе тоже будет Лина. Когда-то пообещал, что она будет работать у меня. Сейчас приходится сдерживать обещание. Хотя я бы с радостью отказался. Мне только проблем с ней сейчас не хватает. Думая о ней, настроение портится. Как бы я не уважал своего крестного, но Лина другое. Я боюсь, что она может причинить Рине боль, что-то подстроить… Сказать… Сделать… Слишком многое нас связывает в прошлом.

Мы дружили с детства. Она называла меня своим женихом. В том возрасте было просто по приколу, но становясь старше и взрослее, уже не так смешно. Она просто вбила это в голову, что должна заполучить меня. Что в реальности я должен на ней жениться. И как бы не переводил в шутку, она не понимает. Вот оно, безотказное детство. Когда ты единственный ребенок в семье, то тебе достается всё самое лучшее и дорогое. Ты ни в чём не знаешь отказа. Так и с Линой. Если ей что-то захотелось, хоть ты разорвись на части, но она должна это заполучить.

Родительский дом встречает тишиной. Никто не выходит встречать. Значит, родителей нет дома. Поднимаюсь в свою комнату, принимаю душ. Дорожную сумку кидаю в прачечную. И проваливаюсь в сон.

Утром встаю раньше обычного, выпиваю кофе и уезжаю в офис. За моё отсутствие дел накопилось много. Вяземский уже выписался, а значит, начнет действовать оперативнее. Три дня передышки и снова в бой. Эту игру надо довести до конца. Единственное, что осталось, это решить вопрос с передачей денег Марата за его победу. Это единственный пробел в моем списке задач, а до результатов осталось не так много времени. Остается надеяться, что этого он не провернул в больничке. Конечно, без слежки я его там не оставил, но светиться было слишком опасно.

Первым делом просматриваю отчет о его посещениях, распечатку звонков, переписку. Всё чисто. Каких-либо людей, связанных с тендером, нету, что вызывает подозрения. Может, он действует через кого-то? Кто-то помогает из вне? Вопросов много. Раньше бы я никогда не пошел на него, но сам вынудил. Противно от этого всего. Но по-другому невозможно.

— Ты видел это? — врывается в мой кабинет Свят. — Вы во всех новостных пабликах. — протягивает мне планшет с «горячей» новостью. Там наша фотография с Риной, где я её обнимаю. Она отвернута от камер, но видно её со спины.

Читаю новость, которая подвергает меня в ярость…

«Ярослав Войтковский был замечен на благотворительном вечере в объятьях роковой красотки с огненными волосами. Молодые люди не стеснялись своих чувств, несмотря на присутствующих бизнес-партнеров. Они обнимались и миловались на борту лайнера, а после и вовсе тайно покинули мероприятие. Имя любовницы Войтковского-младшего не раскрывается. Напомним, что три месяца назад была объявлена помолвка Ярослава и Аяны Каримовой на юбилее компании. Неужели свадьба с Каримовой находится под угрозой? Или эта рыжая бестия — всего лишь увлечение жениха перед серьезным шагом?»

Далее статья сопровождается комментариями от читателей, о том, что Рина оказывается «шл*ха, «бл*, второсортная…». Самый более гуманный из всего перечисленного: «Оставь его, девочка, не рушь создающуюся семью…», «На чужом несчастье счастья не построишь»…

— Твою мать… Только этого не хватало…

— Я уже связался с пабликами, вышел на самого первого, кто опубликовал сию «новость», но результатов никаких… Он не выдает первоисточник…

— Значит, это тот, кто был в списке приглашенных… — подтверждаю его слова. — Кто-то пробрался на лайнер… Кто-то из посторонних…

— Ты сам проверял всё по списку. Никого чужого не было. Также и я всех отмечал повторно, когда провожал.

— Тогда как ты объяснишь это…

— Кто-то вас сфотографировал незаметно… Тот, кто хотел сделать тебе больно… Испортить твою репутацию… — делится Свят. — Думай, кто мог тебе желать такого из присутствующих.

— Есть два человека, — подтверждаю его мысли. — На вечере я защитил Рину от нападок Мирской, но мне кажется, это не она. Она вся тряслась, когда я дал понять, что встану на защиту Рины, если она её ещё раз тронет.

— Проверим, — записывает Свят. — Ещё кто-то есть на примете?

— Лина, — четко говорю и смотрю на него в упор.

— Ты серьезно?

— Да…

— Яр, я, конечно, понимаю, что она