Сварливый роман - Ния Артурс

Делая глубокий вдох, я постукиваю пальцами по штанам. Отчаяние делает людей глупыми. Паниковать — все равно что подбрасывать бензин в огонь мусорного бака. Мне нужен план Б, и мне нужен он сейчас.

Мой мозг гудит, пытаясь предотвратить почти неизбежный отказ от бэби-Бокса, когда я слышу скрип стула по плитке. Мягкий голос, который не должен быть даже близко к этой высоте, разносится по комнате.

— Я думаю, вы ошибаетесь, — говорит Кения.

У пиар-команды вырывается коллективный вздох.

Сазербург наклоняет голову, его глаза блестят от интриги.

— Belle's Beauty, как концепция и компания, является полной противоположностью бессердечности”.

Мой пристальный взгляд впивается в Кению. Я слегка качаю головой, чтобы сбить ее с тропинки, которая ведет прямо со скалы. К сожалению, моя помощница даже не смотрит на меня. Она стоит высокая и уверенная. Как будто у нее есть право высказаться.

Она что, сошла с ума? Даже команда по связям с общественностью знает, что лучше всего заткнуться, когда корабль идет ко дну. Почему второй помощник устраивает мятеж и вмешивается в столь важную подачу?

Глаза Сазербурга сверлят дыру в Кении. Его губы изгибаются. — Продолжайте, юная леди. — Он кладет локти на стол и наклоняется вперед.

Он собирается съесть ее и выплюнуть кости. Но, по крайней мере, ему интересно. Это то отвлечение, в котором я нуждался, даже если это не то, чего я хочу.

— Мистер Сазербург, — я плавно представляю вас, как будто мы это запланировали. — это Кения Джонс, новейшее пополнение в команде Belle's Beauty.

Я пристально смотрю на Кению. Эта встреча уже стремительно катится на юг. Если она ускорит наше скатывание к катастрофе…

Кения складывает руки перед собой. — Belle's beauty была основана женщиной, которая превыше всего верила в семью.

Мир становится размытым.

Мои глаза расширяются, и я резко поворачиваю голову.

Она туда не пойдет.

Черт возьми, нет.

Она говорит не о Клэр.

— Что, если мы включим ее историю в промо-материал? Что, если бы мы, в Belle's Beauty, открыли наши сердца точно так же, как все прекрасные, достойные матери открывают эти шкатулки?

Я так сильно стискиваю зубы, что слышу, как что-то хрустит.

— Мы можем напечатать историю происхождения красоты Belle на клапане. Это не только повысит осведомленность о людях, стоящих за компанией, но и тронет сердца всех покупателей бэби-боксов. Превратит компанию из безымянной корпорации в женщину, которую они встретят на улице. Друг. Мать.

— Мама? — Сазербург потирает свой щетинистый подбородок. Его глаза поворачиваются ко мне, танцуя от возбуждения. — Разве у вас с Клэр не было дочери, Алистер?

Мое сердце колотится о ребра.

Гнев прожигает дорожку прямо по моему позвоночнику и к задней части шеи.

— Дочь? — Шепчет Кения, ее глаза расширяются. Она бросает на меня удивленный взгляд.

О? Так она не знала? Она втянула мою семью в чертову деловую сделку, не подумав хорошенько?

Сазербург медленно кивает головой. Волнение. Одобрение. Интерес горит в глазах, которые большую часть презентации были безразличны.

Я останавливаю это, прежде чем поезд может сойти с рельсов еще быстрее. — Моя дочь, — рычу я, — это не реклама. Ее данные не являются достоянием общественности, и это по ее выбору. Я не хочу, чтобы что-либо о ней транслировалось.

Сазербург тычет в меня пальцем. — Ты уверен в этом?

— Абсолютно уверен, — рычу я. И я позволяю кому угодно — даже откровенной мисс Джонс — попробовать меня в этом.

Свет в глазах Сазербурга тускнеет. — Я вижу.

Он и его пиар-команда собирают свои вещи и встают, медленно направляясь к двери без дальнейших комментариев.

— Нам не обязательно использовать настоящие фотографии, — выпаливает Кения.

Я бросаю на нее уничтожающий взгляд. Заткнись.

Она либо не видит, либо не хочет видеть. Что, черт возьми, она пытается здесь доказать?

— Мы можем нанять модель. Кого-нибудь, кто будет лицом сотрудничества. Но мы все равно можем использовать реальные истории. Не только о происхождении Belle's Beauty, но и о многих отважных матерях, которые постепенно научились снова выбирать себя после того, как ребенок поглотил их мир. Это будет более уникально. На каждой коробке будет изображение одной и той же модели, но с другой историей. Мы можем провести конкурс. Таким образом повысить осведомленность о кампании. Мы даже можем пригласить людей проголосовать за истории, которые они хотели бы видеть опубликованными. Победитель может получить расходных материалов на год.

К этому моменту я уже покраснел и уверен, что из моих ушей идет пар. Может быть, я был слишком мягок с мисс Джонс. Или, может быть, я не говорю по-английски. Когда я нанимал ее, я был уверен, что оговорил, что ее работа не имеет ничего общего с проведением презентаций.

На собраниях, подобных этому, она должна быть молчалива как скала. Она должна приходить раньше всех, приносить напитки и распечатки и уходить после того, как все уйдут. Она не должна открывать рот и вмешиваться в дела, которые выше ее уровня оплаты.

Сазербург еще долго стоит в дверях. Пока я борюсь со своим гневом на Кению, я также борюсь с растущей надеждой, что он изменится.

Но он этого не делает.

Подняв руку на прощание, он и его компания уходят, не сказав больше ни слова.

Когда дверь захлопывается, никто из моей команды не двигается. Они словно превратились в статуи. Я чувствую, как пиар-команда присматривается ко мне, ожидая, что я сделаю. Как я отреагирую.

Сделав глубокий вдох, я поворачиваюсь лицом к своей команде. — Мы обсудим это в офисе. А пока возвращайся к Belle's Beauty и продолжай свою работу. — Мой взгляд падает на руководителя PR-группы. — Мне нужно объяснение этому.

— Да, сэр. — Его голос дрожит.

Команда уходит под испуганный ропот. Они записывают то, что только что произошло, чтобы повторить это остальным членам Belle's Beauty. Новость будет передана в Fine Industries к полудню. Я бы поставил на это деньги.

Кения выключает мой ноутбук и засовывает его в сумку. Она двигается медленными, вялыми движениями. Ее глаза устремлены в землю. Ее шаги замедляются.

Она расстроена из-за того, что Сазербург не откликнулся на ее предложение, или она знает, что ее ждет?

Она направляется к двери.

Мой голос разносится по воздуху, увлекая ее назад. — Мисс Джонс, мне нужно с вами поговорить.

Она делает резкий поворот и возвращается к столу.

— Садись.

Ее челюсти сжимаются. Борьба внутри нее хочет восстать против порядка. Наконец, она опускается на один из стульев.

В комнате воцаряется тишина, густая и удушающая. Слова,